Разъединение 2: Воссоединение (2025)

Марк, с колючей щетиной и помятой курткой, уже две недели живет в заброшенной сторожке у старого ретранслятора. Он спит на жесткой койке, питается тушенкой и методично чинит разбитую антенну. Его цель — поймать хоть какой-то след частот, которые все глушат. В городе Хелен, пытаясь вернуться к «нормальности», замечает, что ее дочь Софи шепчет что-то пустому углу в комнате, а потом рисует на стенах сложные схемы, похожие на диаграммы сигналов. «Он не ушел, мама. Он просто тихий», — говорит Софи, не отрываясь от карандаша. В это время Хелен на старом рабочем ноутбуке находит зашифрованный файл с пометкой «Платформа “Рассвет”» — это название мелькало в служебных записках ее мужа.

Сигнал, наконец пойманный Марком, оказывается не цифровым кодом, а низкочастотным голосовым сообщением, в котором смешались десятки разных языков и детских напевов. Проследив источник, он выходит на подпольную группу в заброшенных тоннелях метро: там техники-самоучки, используя переделанные медицинские приборы для ЭЭГ, пытаются восстановить утраченные связи между «разъединенными». Их лидер, бывший нейрохирург Иван, показывает Марку журналы с наблюдениями: «Смотри, у всех одинаковые сны про белое здание. Это не совпадение». Тем временем, Хелен, копаясь в вещах покойного мужа, находит ключ-карту от сектора B в ее же собственном исследовательском институте — того сектора, в который у нее никогда не было доступа. При попытке проникнуть туда ночью система сканирует ее сетчатку и, вместо тревоги, тихо открывает дверь с шипящим звуком гидравлики. Внутри она видит ряд капсул, похожих на барокамеры, а в одной из них под мигающими индикаторами спит живой, но не подающий признаков сознания, человек. На мониторе над капсулой горит имя: «Дмитрий Соколов» — коллега, который, согласно официальным документам, погиб в автокатастрофе год назад.