Скрытая угроза (2024)

Нурила, сорока с небольшим, каждый вторник забирала сына Марата из школы у «Ала-Тоо» и вела его на Ошский рынок за сухофруктами. В тот день Марат, делая проект по экологии, упомянул, что данные по тяжёлым металлам в воде их района — «старые, как ваш тонометр, айне». Нурила, инженер-эколог на полузакрытом заводе «Кристалл», поздно вечером полезла в старые отчёты. Нашла цифры по сбросам, не сходившиеся с её же полевыми замерами двухгодичной давности. «Асан, — толкнула она мужа в бок, — они же не просто воруют. Они льют такое, что ржавые трубы нашего дома — это цветочки».

В это же время Арслан, бывший следователь, а теперь подрабатывающий таксистом, вёз бородатого мужчину в горы, к леднику Южный Иныльчек. Пассажир, представившийся геологом, нервно теребил жёсткий дипломат. На обратном пути, уже без него, Арслан наткнулся на блокпост с вооружёнными людьми в камуфляже без опознавательных знаков. «Разворачивайся, брат. Дорога закрыта, обвал», — сказали ему. Но на асфальте Арслан разглядел свежие следы от шин крупного грузовика, которых раньше здесь не было. Его старый друг, журналист Каныкей, через два дня прислала ему обрывок перехвата: «…партия «Илион-К» пройдёт под видом медицинских радиоизотопов для онкодиспансера». Нурила, сравнив пробы из водозабора и стока завода, вынесла в сумке два флакона с водой разного цвета. Её начальник, Темирлан, поймал её у проходной: «Нурила, не лезь. Твоему Марату в августе в лагерь «Жетиген» надо, а путёвки… понимаешь?». Она кивнула, а потом пошла в аптеку за упаковкой «Регидрона» — вода из-под крана пахла теперь странно, и после неё кружилась голова.