Военный моряк (2022)

**Первая часть.** Карл, норвежский рыбак из Тромсё, в свои сорок пять лет каждое утро чинил сети, от которых пахло рыбой и солью. Его жизнь — это моторка «Северянка», вечно мокрый свитер и разговоры с напарником Арне о ценах на палтус. Всё изменил обычный рейд в Баренцевом море. Их судно, ища косяк, наткнулось на дрейфующий немецкий исследовательский корабль «Виддер». На палубе — ни души, только включённые компьютеры и кофе, остывший в кружке с логотипом Кильского университета. В каюте капитана Карл нашёл блокнот с координатами и обведённой точкой у побережья Мальты, а рядом — странный прибор, похожий на геодезический теодолит, но со странным синим свечением экрана. «Тут пахнет не рыбой, а бедой», — буркнул Арне, закуривая. Их попытка связаться с берегом оборвалась резким гулом с «Виддера», после чего «Северянка» осталась без электричества. А через час на горизонте показался уже не научный, а мальтийский патрульный катер.

**Развитие действий.** Ситуацию взял в ежовые рукавицы немецкий офицер Бьорн Шульц, прилетевший в Тромсё с парой скучных сотрудников в штатском. Он вёл допрос Карла не в участке, а в портовом складе, на ящиках с замороженной треской. «Герр Аскхольм, вы нашли «синьку». Это не ваш уровень. Где блокнот?» — его голос был спокоен, но взгляд цеплялся за каждую морщину на лице Карла. Тем временем мальтийская журналистка Лаура, копаясь в архивах Валлетты, связала исчезновение местного морского археолога с теми самыми координатами из блокнота. Её источник, старый докер, прошептал за рюмкой самбуки: «Они нашли не античный клад, а чёрный ящик. Тот, что с «Курска». Это ложный след, но за ним уже идут». Карл, доверяясь лишь инстинктам моряка, спрятал прибор в бочке с приманкой для крабов. Действия переместились в Германию: в лаборатории Киля учёный в белом халате, нервно поправляя очки, докладывал Шульцу: «Образцы с «Виддера» показывают биологическое заражение. Не природное. Целенаправленное. И оно уже не в Баренцевом море». Шульц, глядя на карту с отметкой у Мальты, произнёс в трубку: «Значит, наш норвежец — не свидетель. Он курьер. И его груз должен быть доставлен».