Убивая юность (1 сезон)

Рин прячется в подъезде, пока ливень заливает Ультрамарин — район на севере Токио с сетью дешёвых закусочных и круглосуточных прачечных. В кармане у неё потекший сок, на колготках — дырка от сигареты, которую вчера случайно ткнула Цукики. Цукики, её подруга с синими, как у сойки, волосами, держит в рюкзаке не учебники, а завёрнутый в полотенце нож для колки льда. «Ты уверена, что он просто спит?» — спрашивает Рин, глядя, как Цукики счищает пальцем засохшую кровь с пряжки ремня. Они вызывают лифт на четырнадцатый этаж — к Сакуре, тихой девочке из класса, которая перестала отвечать на сообщения три дня назад. Внутри квартиры пахнет перекисью и лапшой быстрого приготовления. Сакура лежит на спине, уставившись в потолок, её будильник показывает 7:15 утра, но это было вчера. Рин замечает, что у Сакуры все ещё стоят стаканы на тумбочке — один с наполовину выпитым чаем, второй с пеплом.

Цукики не плачет. Она вытряхивает содержимое Сакуриного рюкзака на пол: там записка от врача, два билета в кино (на шестнадцатое число, уже прошлое), и потрёпанная манга про роботов. Рин зачем-то выключает кондиционер, хотя в комнате и так прохладно — просто от шума в голове. «Надо звонить в сто двадцать третью школу», — говорит Цукики, но голос её сухой, как у учительницы. Потом они обе молчат. На школьной крыше они встречают Мидори — сестру Сакуры, которая работает в кофейне через дорогу. Мидори говорит: «Дома в мусорке нашли её телефон, отвёртка и пустая упаковка от снотворного. Так что это не убийство, поняли, дуры?» Рин хочет спросить, кто оставил на стене ту самую надпись розовым маркером (слово из четырёх букв, в «неполиткорректном» значении), но Цукики уже бежит вниз по лестнице, ломая каблуки. На следующий день весь Ультрамарин обклеивают плакатами с лицом Сакуры — улыбка, зубы в брекетах, надпись «Пропала». Цукики срывает их ночью, запихивает в люк канализации рядом с магазином «Сто иен». Рин, сжимая в кармане записку врача на имя Сакуры («депрессия, тяжёлая стадия, требуется госпитализация, дата — за две недели до смерти»), понимает: никто не хотел её видеть. И когда вскрывают квартиру той, из той же школы, с фамилией Идзумо, находят дневник, где повторяется одно и то же имя — человека, про которого все молчат. Только молчат по-разному. Цукики зачем-то берёт этот дневник и прячет в своём шкафу, под стопкой чистых футболок. А Рин наконец замечает: в подъезде, где они застали тот дождь, сломан домофон, и кто-то оставил на полу мокрый след, ведущий к лифту. Не детский.