Радар (1 сезон)

Старлей Алексей Григорьев уже двое суток не брился. Сидит в промерзшем УАЗе на окраине Лужского района, жует холодный пирожок с капустой. Рядом оператор ФСБ Володя ковыряется в недрах чемодана с шумящей аппаратурой. У них задача тоскливая — проверить глухую деревню, откуда неделю никто не выходит на связь. Дом тридцать пять, улица Центральная, доски на окнах заколочены изнутри, в палисаднике — перевернутая детская коляска. Григорьев стучит прикладом «Калаша» по калитке, кричит: «Сан Саныч, есть кто?» В ответ — тишина и запах корвалола из форточки. Внутри на кухне находят чайник, еще теплый, и вскрытую пачку печенья «Юбилейное». Пол протерт до дыр, на стене — расписание электричек на 2018 год, а в подполе — свежий человеческий кал.

Володя ставит свой «Радар-4М» на крыльце, крутит верньеры. Прибор начинает выть, как щенок, на частоте 144.8 МГц — там какой-то тупой шум, похожий на обрывки азбуки Морзе, но сбитый ритм. Через час они находят источник: старый колодец за баней, на дне которого плавает труп участкового Петренко в форме, к груди примотан скотчем раритетный «Радио-86РК» (клавиатура мембранная, экран — телевизор «Электроника»). Петренко пролежал в ледяной воде трое суток, но компьютер до сих пор моргает диодом питания. Григорьев матерится, тянет труп за ремень, а из динамика колодца вдруг — голос его собственной дочери, которой он не звонил два года: «Пап, забери меня отсюда, тут холодно». Диалог: «Володя, это запись?» — «Нет, бля, сигнал идет с самого *колодца*, в небе ни спутников, ни самолетов, глушилка… откуда, а?». Они уезжают к рассвету, оставив труп и компьютер на месте. В машине молча курят, рация в салоне «буханки» вдруг транслирует, как кто-то царапает ногтями жесть — и это звучит точь-в-точь как тот самый шум из колодца, но уже в ультракоротком диапазоне.