О моём перерождении в слизь: Слёзы Синего моря (2026)

С утра Римуру Сидзукури, вместо того чтобы разбирать гору налоговых отчетов, которую Шион опять сложила в кривую стопку, пришлось тащиться к западным границам Федерации. Диабло нервно чистил чайник, пока доложили: ученики-эльфы из академии пару дней назад видели на отмелях полуночного озера Ква-Ква, что за холмами Синь-Синь, странные серебристые потеки. Не масло, не слизь — на ощупь холодные и горькие. Римуру плюнул на отчеты, трансформировался в свою гуманоидную форму, натянул старую куртку, еще с тех времен, когда был Микой Хондзё, и взял с собой только одного Диабло (тот сам настоялся, мол, "ваше величество, без меня там пахнет Неряшливым червем"). Воды в озере стояли мутные, на берегу валялась перевернутая лодка из коры мандрогоры, а внутри лодки — записка, выцарапанная гвоздем: «Верните цвет. Мы забыли, как дышать».

Первая стычка случилась уже на глубине. Под поверхностью скрывался не ил, а колония разумной плесени Панцирного развода, мутировавшей после взрыва одного из старых магических реакторов ещё времён Королевства Эмрис. Плесень не нападала — она просила слёзы. Когда Бенимару, подоспевший с отрядом, наклонился к воде, чтобы зачерпнуть образец, его железный напульсник за три секунды проржавел насквозь и распался. Выяснилось: плесень поглотила остаточную память расы сиреноидов — доисторических оракулов, которые спали под океанским дном, пока их не разбудило строительство порта Рамбат. Сиреноиды во сне плакали насквозь структуру реальности, и эти слёзы, смешавшись с магией Вельдоры (он как раз за день до того чихнул в другом измерении, пробив дыру между мирами), создали замкнутую экосистему горя. Римуру пришлось лично нырять в эту жижу, оставив куртку на берегу. Диабло страдальчески закатывал глаза, стоя по колено в воде и комментируя: «Выглядите вы, босс, как мокрый шарф из зелёной каши. Очень живописно».

В финале всё упёрлось то ли в алхимию, то ли в психологию. Глава сиреноидов, бестелесный голос по имени Иллира-сумеречный-отзвук (в миру считавшийся погибшим триста лет назад), отказался прекращать плач, пока кто-то не скажет ему искреннюю ложь. Парадокс. Римуру, уже продрогший до костей, рявкнул в толщу воды: «Я никогда не скучал по своему старому миру! Там не было ни вкусного супа из лесной слизи, ни бестолковой, но родной бюрократии!» — и это была ложь, потому что на самом деле скучал, но в контексте его монотонной жизни в Японии прозвучало как правда. Иллира замолчал. Вода очистилась, плесень осыпалась золой. Когда Римуру вылез на берег, он обнаружил, что Шион успела сжечь половину его отчетов в камине, чтобы не мерз, пока сушился. Диабло молча повесил куртку сушиться на ветку и больше ничего не сказал, только странно ухмыльнулся. А на отмелях озера Ква-Ква теперь каждое полнолуние тихо пахнет старыми книгами и солью. Вельдора утверждает, что это не его чих, но ему никто не верит.