Я, Франкельда (2025)

В Койоакане, на улице Франсиско Соса, где жарит солнце и пахнет жареными quesadillas из уличной палатки, живёт двенадцатилетняя Валентина. Она таскает у тёти Эсмеральды старую доску уиха для спиритических сеансов — та пылится в чулане рядом с клеткой с хомяком, который вечно ворует семечки. "Тётя, это ж просто деревяшка с буквами", — спорит Валентина, пока та раскладывает на столе кукурузные лепёшки. Вечером, заедая тоску по умершей маме козьим сыром, она чертит круг пищевыми красителями и вызывает дух Франкельды — местной знахарки, жившей в XIX веке. В ответ из трещины в полу лезет не туман, а пыльный рой мотыльков и запах старого мыла. Франкельда материализуется в виде полупрозрачной старухи с коричневыми руками, перепачканными в табаке. Первое, что она делает — пинает телевизор старой модели, который громко трещит, и требует «убрать эту пластиковую дрянь».

Оказывается, Франкельду сто лет назад убил ревнивый муж, закопав её во дворе под манговым деревом. Теперь она не может покинуть дом, пока не разберётся с наследством — коллекцией керамических горшков, закопанных у канализации на площади дель-Кармен. Валентина, которая обычно не вылезает из соцсетей, тащится с духом в ночной магазин за кока-колой и увиливает от собак Алонсо — соседа, что вечно жалуется на шум. Франкельда, сидящая внутри её рюкзака как потусторонний груз, шепчет: "Не туда сворачивай, от угла, где пахнет мочой, держись подальше". Вместе они воруют лопату из сарая сеньоры Розы, подкладывая ей взамен подушку с вышивкой, и роют яму, пока уличный фонарь мерцает, а из ближайшей таверны доносится крик футбольных болельщиков. Главная проблема: горшки перепутали строители, залив их бетоном при постройке нового ларька с тако. Чтоб достать их, приходится договариваться с толстым Хорхе, продавцом, который согласен дать перфоратор только в обмен на порцию домашнего моле — его готовит тётя, пока Валентина отвлекает её разговорами о сериалах.