Воздушное пространство над Кюрасао и Арубой перекрыто. Дроны стерегут каждый метр подхода с моря, и у островов остались считаные часы до уничтожения. Против этой машины работают трое: бойцы спецназа, привыкшие действовать на чужой территории без права на ошибку. Им нужно проникнуть за запретную линию и вытащить заложников. Каждое решение отсекает пути назад: дроны не оставляют мёртвых зон, а время уходит быстрее, чем позволяет план. Герои не знают, что ждёт их на острове, но знают цену
Почти три десятилетия деревня Схаувендам живёт с призраком двойного исчезновения подростков. Когда на пороге появляется мужчина с лицом одного из пропавших, но без памяти о прошлом, местным жителям приходится заглянуть в собственное молчание. Чем больше они вспоминают, тем чаще случаются новые смерти. Герой, потерявший себя, пытается собрать чужую жизнь из обрывков чужих воспоминаний. Деревня же обороняется от правды, которую он невольно принёс с собой. Прошлое не уходит. Оно терпеливо ждало,
Журналист Ганс Кнуп находит след: миллионер Питер Ментен, уважаемый коллекционер и владелец виллы, когда-то грабил и убивал в оккупированной Польше. Теперь Ментен спокойно готовится продать награбленное искусство. Кнуп решает доказать его нацистское прошлое. С каждым новым документом и показаниями свидетелей давление растёт. Ментен не отступает: его деньги и связи превращают расследование в игру, где каждое слово может стоить карьеры. Семидесятые, Нидерланды, газетные заголовки - страна следит
Отец ведёт жену, двоих сыновей, друга и его дочь в лесной поход. После долгих поисков они разбивают лагерь у воды: идеальное место с видом на озеро. Вечером у костра друг отца травит байку о привидениях. Младший сын слушает, запоминает, а ночью видит странные сны. Вскоре сны перестают быть просто снами: в лагере начинает твориться необъяснимое. Герой - отец, который организовал этот отдых и теперь отвечает за всех, кто рядом. Под угрозой обычное семейное тепло и безопасность детей. Интрига в
Представь: живешь ты в этом вечном хаосе на Далтонстраат, 123, где из четырех братьев ты — младший. Семилетний Тим, то есть я. И все время ловишь себя на мысли: ну как они, старшие, умудряются быть такими… высокими? Серьезно, я неделями давил бутерброды, пока мама не орала «Хватит!», а рост — хоть бы сантиметр! Чувствовал себя воздушным шариком, который вот-вот лопнет, но ради братского уважения — терпел. А эта Марта из соседнего дома… Боже, как она меня достала! Вечно лезет целоваться, будто я