Этот мужчина не просто перешёл на сторону врага. Он сделал предательство своей профессией и источником дохода. Во время оккупации он выдавал нацистам еврейские семьи, а затем присваивал их имущество. Его действия стоили жизни десяткам людей и разрушили подпольные группы сопротивления. После войны он умудрился уйти от правосудия, выставив тех, кто пытался его разоблачить, в смешном свете. Это спокойный и холодный рассказ о человеке, для которого чужая беда стала способом наживы. Зритель не
Потёртая фотография семьи, спрятанная в подкладке пальто, - единственное, что осталось у Рахиль Штайн. Она немка еврейского происхождения, чудом уцелевшая в оккупированных Нидерландах. Девушка вступает в Сопротивление, чтобы найти того, кто выдал нацистам её родных. Месть становится её дыханием, но война требует от неё большего: внедриться в логово гестапо, играть роль, носить чужое лицо. Пол Верховен снимает военный триллер без героического пафоса, с грязью, предательством и липким страхом.
Прокурор и детектив теряют иллюзию, что закон сильнее денег. Они расследуют уклонение от налогов и другие финансовые махинации голландской бизнес-элиты. Но каждый шаг по делу упирается в глухую стену: самые обеспеченные люди страны не просто нанимают лучших адвокатов, они владеют ресурсами, чтобы переписать реальность. Улики исчезают, свидетели замолкают, а давление нарастает с обеих сторон. Противник не прячется, он действует открыто, зная свою безнаказанность. Герои пытаются пробить эту
Голландская королева наркобизнеса Кармен ван Валравен давно оставила прошлое ради тихой жизни в Канаде под чужим именем. Спокойный вечер обрывается, когда коллега по работе подвергается домогательствам. Вмешательство Кармен приводит к смерти нападавшего, и её собственные руки оказываются в крови. Полиция задерживает её, и вместо защиты в чужой стране следует депортация обратно в Нидерланды. Возвращение на родину означает встречу с людьми, которых она предала, и с империей, которую она бросила.
Представь: живешь ты в этом вечном хаосе на Далтонстраат, 123, где из четырех братьев ты — младший. Семилетний Тим, то есть я. И все время ловишь себя на мысли: ну как они, старшие, умудряются быть такими… высокими? Серьезно, я неделями давил бутерброды, пока мама не орала «Хватит!», а рост — хоть бы сантиметр! Чувствовал себя воздушным шариком, который вот-вот лопнет, но ради братского уважения — терпел. А эта Марта из соседнего дома… Боже, как она меня достала! Вечно лезет целоваться, будто я