Дождливой ночью рушится детский дом в кубанской станице. Воспитанники остаются на улице, а районные власти планируют расселить их по другим учреждениям. Директор просит помощи у станичников, и сход принимает необычное решение: разобрать детей по домам до окончания ремонта. Так жизнь Захара Зимина и его компании пересекается с бытом местных семей. Те, кто не знал нужды, и те, кому нечего терять, оказываются под одной крышей. Им неполных восемнадцать, впереди целая жизнь, которая пока никому не
Артём Кожин, следователь из Екатеринбурга, копается в архивах зала суда, пока его жена Марина пытается заставить сына-подростка съесть овсянку. В пыльной папке 1998 года — фото убитой девочки в розовом комбинезоне, рядом лежат записи о подозреваемом, который сгорел в гараже через неделю после допроса. Артём натыкается на свежий труп в промзоне: та же поза, та же рана на виске. "Опять твои трупы", — бросает Марина, разбирая посылку с таблетками от мигрени. В перерыве между допросами
Лера, 12 лет, тайком выводит младшего брата Ваню, 7 лет, из детдома под Новгородом. У Вани — рюкзак с двумя бутербродами в пакете и потрёпанная фотография матери в варежке с оторванным пальцем. «Прижмись к стенке, пока кондуктор пройдёт», — шепчет Лера, затаскивая его в электричку до Питера. Она помнит адрес: улица Рубинштейна, 15, где мать оставила их три года назад, сказав: «Погуляйте часок». В кармане у Леры — вырванная из библиотечной книги схема метро. На Литейном проспекте они трижды
Анна, учительница начальных классов из спального района Санкт-Петербурга, обнаружила в кармане куртки мужа Дмитрия смятую записку: *«Спасибо за помощь с переездом. Ольга»*. Вечером, развешивая его пиджак в шкафу, она уловила запах незнакомых духов — сладких, с ноткой жасмина. «Это что, новый аромат? У меня таких нет», — спросила она, держа лацкан под светом лампы. Дмитрий, не отрываясь от телефона, бросил: «Наверное, в офисе надушили». На следующее утро, пока он спал, Анна пролистала его