Шестидесятилетний Патель получает удар, от которого рушится всё: его сын и его семья погибли. Теперь старик берётся за оружие и начинает собственное расследование, превращаясь в безжалостного мстителя. Он даёт себе срок: уничтожить каждого виновного до того, как его ослепшая внучка прозреет. Патель не просто ищет убийц, он выясняет, что стояло за той трагедией. С каждой новой целью он приближается к главному организатору, и времени почти не остаётся. Его горе переходит в ярость, а возраст
По стране прокатывается волна похищений и убийств. Посреди этого кошмара девушка по имени Амрита влюбляется в таинственного незнакомца. Она не знает, что тринадцать лет назад он сел в тюрьму за убийство её родителей. Его зовут Атиди. Когда-то он был сиротой, которого приютила и назвала сыном чужая семья. Мальчика нашли на дороге с пистолетом в руках, и его обвинили в убийстве этих людей. Единственной его целью стало найти настоящего преступника, который отнял у него и у маленькой
Сурья живёт с отцом Нараяной Мурти и души в нём не чает. Эта трогательная опека регулярно оборачивается драками: сын бросается защищать родителя от любой угрозы. Размеренная жизнь рушится, когда политический воротила начинает давить на Мурти, требуя подписать документ. Отец отказывается и оказывается в опасной переделке. Теперь Сурье предстоит столкнуться с министром, который стоит за этой травлей. Герой привык решать проблемы кулаками, но здесь сила бьётся о положение и власть. Он пытается
Гидебад, южноиндийский город, где каскадёр Картик разбивает трюки и собственное терпение. В жизни у него три опоры: кунг-фу, учёба сестры и покой отца. Ради сестры он бросил школу, ради отца терпит бесконечные упрёки. Прозвище Брюс Ли он носит за любовь к боевым искусствам, но работа каскадёра - это падать, а не драться. Всё меняет встреча с идейной девушкой Рией. Она ошибочно принимает его за полицейского, и Картик решает не разубеждать её. Четвёртая страсть запускает цепочку проблем: теперь
Ох, помнишь тот фильм, где страсть бьёт через край, как летняя гроза? Смотрю его в сотый раз, а до сих пор мурашки — будто в первый раз вижу, как люди горят и ломаются, словно свечи на сквозняке. Там каждая сцена — как порез бумагой: вроде мелочь, а кровь сочится исподтишка. Странно, правда? Мы же все вроде знаем, что любовь — не фейерверк, а больше похожа на костёр из сырых дров: дымит, чадит, но греет как-то по-особенному. А герои там... Боже, они же словно дети, которые нашли спички в