Прибрежный городок Кунчхон, семидесятые. Местные ныряльщицы теряют единственный заработок: консервная фабрика закрывается. Чтобы выжить, они начинают поднимать со дна нелегальные грузы. Эта подработка быстро привлекает внимание начальника таможни, и облава оборачивается трагедией. Почти вся команда получает сроки, на свободе остаётся только Чо Чхун-джа. Два года спустя Чхун-джа промышляет контрабандой в Сеуле. Там она попадает в поле зрения опасного конкурента - сержанта Квона. Девушка
Обычный день бездельника О Джон-у - видеоигры и никаких планов. Утро перечёркивает прорыв зомби-вируса прямо в его сеульском жилом комплексе. Соседи мечутся по коридорам, зараза расползается, и единственный шанс - захлопнуть дверь квартиры и забаррикадироваться изнутри. Одиночество и тишина сменяются ужасом от каждого шороха за стеной. Через окно Джон-у замечает девушку в доме напротив: она тоже прячется, тоже отрезана от мира. Между ними не просто расстояние, а стена из заражённых и пустых
1938 год, оккупированный Сеул. Чу-ран, больная чахоткой, поступает в японский лицей под чужим именем Сидзуко. Она надеется на лечение и покой, но почти сразу натыкается на тихую трещину в стенах пансионата: до неё здесь уже училась девушка с таким же именем. Та бесследно исчезла, администрация отмалчивается, а в коридорах слишком тихо для учебного заведения. Чу-ран не может понять, бред ли это больных лёгких или настоящая угроза. Ей приходится выбирать между страхом разоблачения и страхом
**Первый абзац:** Сонми, в потёртой кепке и резиновых сапогах, каждое утро проверяла ловушки для крабов на мутном берегу реки Накдонг. Её младший брат Тхэхо, с царапиной на щеке от падения с велосипеда, умолял: «Дай мне хоть одну выпустить обратно — они же шевелятся, как живые». В деревне, где аптека до сих пор торгует леденцами из женьшеня, их мать шила холщовые сумки под заказ для городских туристов, пряча деньги в жестяную банку из-под печенья. По вечерам Сонми замечала, как отец, пахнущий