В двадцать семь лет Ника Турбина живёт в тени собственного детства. Восьмилетняя поэтесса, собиравшая стадионы, она давно не пишет и пытается заглушить память о славе алкоголем. Единственная связь с прошлым - мать, которая настойчиво сватает дочери поклонника её таланта, человека с криминальным прошлым. Ника выбирает другого: простого бармена Ивана. Он не знает её стихов, не требует возвращения вундеркинда, и с ним девушка снова чувствует вкус к жизни. Но чужое счастье длится недолго. Мать не
Папка с делом на столе: подписи, печати, чужие судьбы, оформленные по инструкции. Следователь давно привык к такому порядку. Он циничен, расчётлив и не видит причин менять правила игры, где всё давно куплено. Коллеги вокруг такие же: берут, закрывают глаза, подписывают что нужно. Карьера идёт в гору, счета растут. Один рядовой эпизод вдруг перестаёт укладываться в привычную схему. Привычный компромисс с совестью даёт сбой, и привычная машина начинает скрежетать. Вокруг только коррумпированные
Кэт привыкла жить по своим правилам, пока в её руках не оказывается крошечный свёрток. Молодая эскортница, привыкшая к дорогим заказам и контролю над собственной жизнью, вдруг становится матерью-одиночкой. Отца нет, а ребёнок требует внимания и денег. Ради сына она готова на многое, но именно сейчас привычная работа начинает давить. Кэт разрывается между ночными сменами, где платят, и тишиной детской, где ждут. Привычный мир, построенный на свободе и лёгких деньгах, требует от неё жертв. Она
Зима, провинциальный город, где череда убийств заставляет полицию подозревать Олимпиаду Бердникову. Она врач-психиатр, но жизнь давно научила её: если тебя прозвали Липой, ничего настоящего вокруг не будет. Друзья, любовь, благополучие - всё это ненадёжно. Теперь и сама Липа оказывается под ударом, когда сыщики решают, что она причастна к преступлениям. Стас Крушельницкий, старинный друг, не верит в её вину и пытается защитить. Но героиня привыкла полагаться только на себя. Ей предстоит
Сергей и Катя, оба в потёртых джинсовых куртках, таскали коробки с кассетами «Миксер» на рынок у станции «Перово». В киоске дяди Вадима, где пахло жареными пирожками и дешёвым одеколоном, они сгружали товар, пока тот щёлкал калькулятором. «Смотри, Серега, у Андрюхи из шестого подъезда уже телик цветной», — Катя ткнула пальцем в грязное окно, за которым маячила вывеска «Шаурма-Дёнер». Сергей, вытирая пот со лба, буркнул: «Ну и что? Через месяц на «девятку» наскребём, если не подвезут левый