Жара 1990 года въедается в немецкую ферму, где Мария живёт с Йоханнесом. До девятнадцати ей остаются дни, и вся жизнь впереди: ровная, предсказуемая, с мужчиной её возраста. Но одного прикосновения к соседу Хеннеру хватает, чтобы всё перестало иметь значение. Он вдвое старше, упрям и молчалив, и страсть между ними рождается не как выбор, а как стихия. Мария не ищет приключения, она просто больше не может дышать иначе. Тайные встречи, тоска в каждом взгляде и желание, которое не спрятать. Эта
Звон разбитого стекла, и школьный коридор заливает синий свет. Несколько подростков, которых привыкли не замечать, вдруг перестают прятать взгляды. Их объединяет новый ученик, говорящий о справедливости простыми словами, без насмешек. Сначала протест - это способ быть увиденными. Общие лозунги и дерзкие выходки против тех, кто годами делал их жизнь невыносимой. Но коллективная ярость быстро перестаёт подчиняться тихому лидеру, а игра в бунт начинает требовать всё более жестоких правил. Кто-то
Вильгельму Шюрману вот-вот стукнет семьдесят пять, но подстраивать жизнь под возраст и здоровье он не собирается. После очередного приступа слабости дочь Беттина настаивает: садиться за руль пока нельзя, и лучше переехать к ней. Упрямый старик выбирает другое - сбегает. Он не хочет становиться обузой и терять привычный уклад. Каждодневная независимость, возможность самому решать, куда ехать и когда вставать, для него дороже безопасности. Близкие видят в его поведении безрассудство, а он видит
Йонас Вайлер, детектив с хроническим недосыпом, находит в кармане третьей жертвы за месяц смятый чек из аптеки на Шлоссштрассе. На месте преступления — разбитая бутылка одеколона «4711», лужа с запахом гвоздики и мяты. «Пахнет, как у моей бабушки в комоде», — бормочет он, замечая, как Лина Шольц, судмедэксперт в поношенных кедах, скребёт ногтем образец с обоев. «Не бабушка, — отвечает она, не отрываясь от пробирки, — это антикоагулянт. Кто-то хотел замедлить разложение, чтобы аромат продержался