Короткие сказки народов мира теряют свою классическую стройность: Маша пересказывает их игрушкам так, как слышит сама. Герои путаются, события перескакивают, а знакомые сюжеты сворачивают в неожиданную сторону. Каждая история заканчивается выводом, который вряд ли одобрили бы братья Гримм. Второй источник подсказывает другую линию. Дональд пытается сосредоточиться на партии в гольф. Племянники не дают покоя: шум, розыгрыши и детская энергия разбивают любую попытку Дональда закатить мяч в лунку.
Старый пыльный шкаф, скрип половиц или тень в углу - Маша знает, откуда берутся все эти пугалки. В своей новой роли она превращает детские страхи в забавные истории, которые рассказывает с неподражаемой детской серьёзностью. Девочка берётся за жанр страшилок, но делает это по-своему: вместо того чтобы пугать зрителя, она разбирает каждую жуткую ситуацию на понятные части. Почему темнота кажется опасной и что делать, если в комнате кто-то есть? Маша объясняет, что все страшилы живут только в
Привет, малыш! Знаешь, я недавно смотрела такие милые развивающие мультики — просто восторг! Там всё так ненавязчиво: то про животных расскажут, то про какие-то технологии… Даже я, взрослая, залипала! А уж как малыши радуются — глазки горят, пальчиком показывают на экран. И песенки там — ну просто улётные! Честно, сама потом неделю напевала эти мелодии. Они такие цепляющие, что даже не заметишь, как запоминаешь, почему у жирафа шея длинная или как дождь появляется. Мне кажется, это гениально —
О, этот фильм! Помню, как случайно наткнулась на него поздно вечером — думала, просто фоном включу, а в итоге просидела, завороженная, до самых титров. Там же такая... хм, как бы сказать... магия тихой грусти, знаешь? Не громкие спецэффекты, а тонкие нюансы: взгляд через окно в дождь, пауза перед важной фразой, смех, который вдруг обрывается, будто споткнулся. Главная героиня — ну та, с этими огромными глазами, в которых словно целые вселенные помещаются — она же меня просто разрывала на части.
Призывная повестка снова находит Йозефа Швейка, чешского торговца собаками, которого уже списали из армии как безнадёжного идиота. Теперь он - пушечное мясо для Первой мировой, и каждый, кто встречается на пути, норовит сделать его жизнь невыносимой. Бюрократы, полицейские, доктора и священники передают добродушного болтуна из рук в руки, словно надоевший груз. Швейк не злится, не спорит и не пытается доказать свою правоту: он просто плывёт по течению, затягивая всех в бесконечные, абсурдные