Париж, обычный рабочий день. Жюльен, занятой карьерист, узнаёт: его семилетний сын исчез. Брак уже трещит из-за вечных командировок, но теперь рушится всё остальное. Полиция действует по инструкции. Жюльен ждать не может и не хочет. Он сам вклинивается в поиски, и с каждой новой зацепкой его ярость затапливает остатки рассудка. Осторожный менеджер превращается в оголтелого зверя, которому нужна только расправа. Гнев становится единственным компасом. Жюльен мчится по следу, отбрасывая страх и
Отец получает звонок из детского лагеря: семилетний сын пропал. Эдмонд бросает командировку и мчится домой, но сталкивается с глухой стеной. Следствие перебирает версии, ни одна не даёт зацепки. Единственный детектив, который заподозрил связь между исчезновением мальчика и работой Эдмонда, отстранён от дела. Отец остаётся один на один с тишиной в папке с уликами. Времени всё меньше, а круг подозреваемых ширится: кто-то из прошлого, кто-то из лагеря, кто-то, кто знает больше, чем говорит.
Пожилая Мадлен садится в такси, чтобы отправиться в дом престарелых. Но по пути она просит водителя свернуть с маршрута: ей нужно проехать по памятным местам Парижа, где когда-то была счастлива. Для водителя эта поездка - обычный заказ, который затягивается. Для Мадлен - последняя возможность попрощаться с собственной жизнью, пока она ещё может выбирать дорогу. Её прошлое, город и случайный попутчик становятся единственным, что у неё осталось. У второй стороны - собственный счёт времени и свой
Зимой 1914 года, в окопах Первой мировой, шотландский священник, французский лейтенант, немецкий оперный певец и его возлюбленная становятся свидетелями того, что запрещено уставом. На Рождество солдаты трёх армий по собственной воле оставляют ружья и выходят на нейтральную полосу. Вместо выстрелов звучат поздравления, сигареты и шоколад переходят из рук в руки, а голос тенора разносится над заснеженным полем. Герои рискуют не просто карьерой: за братство с врагом грозит трибунал. Священник