Царевна-лягушка 2 (2026)

Василиса, вернувшись из лягушачьей шкуры, пытается встроиться в обычную жизнь в деревне у озера. Каждое утро начинается с того, что она чинит то сломанную прялку, то подтекающую крышу, а соседские ребятишки тычут пальцами: «Смотрите, это та самая, из воды!». Ее муж Иван теперь не царевич, а простой лесничий, таскает из чащи валежник для печки и ворчит на дождь, который мочит дрова. Однажды, разгребая золу в очаге, Василиса находит не сгоревшую, странно холодную лягушачью лапку – ту самую, от ее старой кожи. А из колодца с той поры вода идет с тиной и пахнет болотом, сколько ее ни чисти.

Помочь берется кузнец Степан, местный, недоверчиво на все новое косится. «У нас, – говорит, поплевывая на раскаленный металл, – до тебя никаких проклятий не водилось. Опять, видно, свою магию на двор занесла». По стечению обстоятельств, через село проходит странница Агафья, которая узнает в лапке знак болотницы Кикиморы – та, оказывается, мстит за свое изгнание. «Она не воду отравила, Василисушка, – шепчет старуха, разворачивая узелок с сушеными кореньями, – она твою память травит. Забудешь, кто ты – и станешь ее тенью». Вместе с Иваном и нехотя присоединившимся Степаном, Василиса ночью пробирается на высохшее трясиноемое место за околицей, где из-под коряги торчит тот самый холодный, как лед, камень-оберег Кикиморы.