Ужас горы Геде (2025)

Пожилой Бадж, сторож храма, первым заметил странности – в его курятнике остались перья, но ни крови, ни туш. "Они не едят, *пандах*. Они просто пугают," – бормотал он, разминая суставы. Деревенские шептались про *мусри*, духа-похитителя, когда из семьи Алисо пропала старшая дочь, Диан. Ее друг Рахаджа и брат Сурья, не дождавшись полиции из Чибанонга, сами отправились по заросшей тропе к водопаду Чибеуреум. В её рюкзаке, найденном под древним камнем *саньингаулан*, нашли диктофон с шумами, похожими на скрип бамбука и чьё-то учащённое дыхание.

На третий день поисков Сурья начал просыпаться с землёй под ногтями и не помнил, как вышел из гестхауса. "Ты вчера ругал меня на языке, которого не знаешь," – сказал ему Рахаджа за завтраком, отодвигая тарелку с *темpe*. Их конфликт оборвал крик из леса: пропал ещё один. В ту ночь Рахаджа, дежуря у окна, увидел в тумане силуэт Диан в своём же жёлтом плаще. Она манила его к лесу, но её рот не двигался, а голос звучал из-за спины Рахаджи, со стороны шкафа. Когда Сурья бесследно исчез из запертой комнаты, Рахаджа нашёл на столе записку своим почерком: "Она не хочет уходить. Мы ей нужны как свита". А на пороге лежал влажный комок корней *аджар-аджар*, который, по словам Баджа, кладут в могилы. Телефон внезапно поймал сеть, и раздался звонок от Диан.