Клинок ярости (2024)

Чжан Сяо, тридцатилетний корректор в городской типографии, получает по почте затертый деревянный сундук после смерти дяди, которого почти не помнил. Внутри, под слоем газет 80-х годов, он находит не старые письма, а потрепанный футляр для чертежей, пачку исписанных формулами листков и тяжелый, завернутый в холстину клинок с причудливой гардой. На обороте фотографии дяда в молодости, стоящего у какого-то промышленного корпуса, небрежно начертано: «Они ищут «Цинь-Лян 719». Все — для тебя, если я не вернусь». Жизнь Чжан Сяо, состоявшая из запаха типографской краски и монотонного исправления опечаток, перевернулась в один миг.

Его попытки разобраться в наследстве приводят к обыску в его же квартире — пропали только бумаги из сундука, клинок, валявшийся на балконе, не тронули. Чжан Сяо начинает собственное расследование, отрываясь от работы под предлогом мигрени. Он выясняет, что дядя работал на закрытом заводе «Хунфэн» в пригороде, а «Цинь-Лян 719» — это кодовое название сплава для космических аппаратов, данные по которому бесследно исчезли в 1992 году. Единственной зацепкой становится Вэнь Цзинь, дочь бывшего коллеги дяди, владелица маленькой мастерской по ремонту радиотехники. «Твой дядя не был сумасшедшим, — говорит она, паяя микросхему и даже не глядя на него. — Он просто знал цену тому, что нашел. И теперь эту цену знаешь ты». Их выслеживает молчаливый мужчина в сером пиджаке, представившийся Чэнь Цзинем из «корпорации «Тайшань». Встреча в гулком подъезде дома Чжан Сяо заканчивается коротким диалогом: «Отдай то, что не твое, и живи спокойно». «Я даже не знаю, что это», — бросает Чжан Сяо. «Тем более, — усмехается Чэнь Цзинь. — Зачем тебе лишние хлопоты?». После этого разговора Чжан Сяо находит в кармане своего старого пальто, в котором ходил в архив, чужой диктофон. А в клинке, под обмоткой рукояти, — свернутый в трубочку обрывок заводского чертежа с пометкой «Шахта №3».