Застывшая ярость (2024)

В центре всего — Чэнь Цзе, инспектор угрозыска с вечно потёртым блокнотом в кармане пиджака. Его обычный день — это звонок жене: «Сегодня опять не успеваю, не жди ужина», и разборки с мелкими воришками на рынке «Цзиньсин». Но всё ломается в один день, когда на обледеневшей трассе под Цзиньчжоу сталкиваются рейсовый автобус и бензовоз. В салоне, пахнущем кровью и бензином, Чэнь Цзе находит не трупы, а пустые места — все пассажиры, включая водителя, бесследно исчезли. Единственная зацепка — записка, смятая в кулаке мёртвого кондуктора: «Они не были живыми».

Расследование упирается в стену молчания. Помощник, Ли Вэй, втихаря пьёт обезболивающие от старых травм и находит в архивах фото: лица двух пассажиров с той роковой маршрутки значатся в деле о давнем ограблении инкассаторов, закрытом двадцать лет назад. Все фигуранты тогда считались погибшими. Тем временем, жена Чэнь Цзе, Сяо Мань, вытирая руки о фартук, бросает ему в спину: «Ты стал спать с открытыми глазами. Мне страшно». Параллельно, в заброшенном цехе на окраине города, некто по кличке «Шрам» методично стирает с фотографий в старой газете лица — те самые, что были в автобусе. Действия разворачиваются по принципу пазла: каждый найденный свидетель либо сходит с ума, вспоминая ледяной холод в салоне, либо исчезает, как те пассажиры. Чэнь Цзе приходится спускаться в котельную родного УВД, где в ржавых трубах находит капсулу с плёнкой — на ней кадры инсценировки того самого ограбления. Финал — противостояние в полузатопленном доке порта, где Шрам, прищурившись, говорит Чэнь Цзе: «Не расследовать ты должен, а хоронить. Как тогда, в девяносто четвертом».