Маэстро (2025)

Этторе, скрипач из оркестра в Турине, каждое утро начинал с протирания пыли со струн и горького кофе из мокки. Его дед, хранивший в старом чемодане пахнущие нафталином партитуры и потёртую дирижёрскую палочку, однажды пробормотал перед смертью: «Они спрятали её за ликом святого». После похорон Этторе, разбирая хлам на чердаке, нашёл внутри обложки концерта Вивальди потёртую фотографию: его дед в молодости, стоящий рядом с дирижёром Виктором де Санктисом перед миланским театром «Ла Скала», 1943 год. Лука, его друг-архивист, присвистнул, рассматривая снимок: «Твой дед? А знаешь, кто этот де Санктис? Его оркестр давал концерт для высшего командования СС, а на следующий день все музыканты бесследно исчезли. Все, кроме твоего деда».

Расследование привело Этторе в подвал консерватории, где под стеллажами с забытыми виолончелями он обнаружил нишу. Там лежала не партитура, а маленькая, почерневшая от времени икона. На обороте, детским почерком его деда, было выведено: «Караваджо. Настоящая». Следом оказались грубые копии набросков и пожелтевшая записка на немецком: «Фреска в Палермо — подделка. Подлинник вывезен в Рим, адрес у маэстро». Теперь Этторе, с иконой, завёрнутой в бархат от контрабаса, едет в ночном поезде. Он не знает, что за ним уже следят глаза из чёрного «Фиата», припаркованного напротив его дома. В Риме его ждёт единственная ниточка — слепая дочь того самого маэстро, Виктора де Санктиса, которая до сих пор хранит в своей квартире над Тибром запах ладана и старых пластинок.