Сто видов Авадзимы (1 сезон)

Остров Авадзима, сезон дождей. Рё Кавасима, студент без гранта, тащит рюкзак к пирсу. Юки Танигути, его друг, говорит, что на острове не ловит связь — «ноты рисовать не будешь, сдохнешь со скуки». Первый вечер они спят в старом общежитии при купальнях. Запах мокрой штукатурки. Ночью — гул. Не с моря, откуда-то снизу, из фундамента.

Наутро — встреча с Миюки Саэки, местным гидом и реставратором старых карт. Ей лет тридцать, волосы седые, говорит быстро, глотая слоги. Она показывает им таблички старых домов: «Первый вид» — дом портного, где портной повесился, вывеска с иголкой треснула пополам. Рё срисовывает табличку, но к вечеру замечает, что на бумаге проступило другое имя — «Накамура». Миюки отмахивается: «Сырость, бумага старая». Ест она, как воробей, крошит рисовый шарик полчаса. Рё замечает в её блокноте список — девяносто семь пунктов. Пахнет её комната сырым деревом и застарелым табаком.

Через три дня Юки пропадает. Ушёл в западный квартал, смотреть заброшенный храм богини Бэнтэн. Рё находит его обувь возле канала. Сам Юки — сидит в воде, смотрит в одну точку, шепчет про «мокрый лист пальмы». Миюки запирает их в общей комнате, приносит чай, говорит тихо: «Авадзима — не места, а времена. Сто кадров. Если ты их запишешь не в той последовательности, тебя засосёт в прогалины. У меня есть девяносто шесть, осталось четыре».

Рё смотрит её карты — на них не улицы, а лица. Миюки показывает пальцем на рисунок девочки с глазом тигра. «Это Хана, 1963 год. Она стоит около дальнего моста, ждёт паром. Если я нарисую её раньше, чем запишу лодочника, время спутается. Тогда вместо ста видов останется один — её взгляд. И мы все в нём утонем».

Рё находит в её вещах фотографию — Миюки стоит рядом с пожилым мужчиной в кимоно. Сзади надпись фломастером: «Учитель Кобаяси, последняя запись. 1987». На обороте схема — девяносто девятый вид. Подвал старой бани.

Следующей ночью Рё спускается туда один. Лестница скрипит изнутри. Внизу — комната, стены в зеркалах. В центре — книга, раскрытая на странице «Сто». Запись пустая, только точки. Когда он касается бумаги, зеркала гаснут. Из каждого выходит шаг, разный — детский, женский, старческий. Они сливаются в один — шаг Миюки, которая спускается следом с фонариком, говоря: «Ты не должен был. Теперь моя запись станет твоей». Книга сама захлопывается. Рё чувствует на губах соль. Не морскую — вкус слёз или крови, не понять.