Виттория (2024)

Виттория, двадцать три года, за полгода до событий — Рим, район Трастевере, квартира на виа Джулиа с вечно текущим краном. Она переставляет книги в маленькой частной библиотеке синьоры Розы — пыльные фолианты, запах старой бумаги и воска. Сосед Лоренцо, бармен из «Бар дель Фьори», каждое утро приносит ей пересоленный корнетто и кофе в пластиковом стаканчике — на подоконнике остывает. «Ты опять за свое, — говорит он, глядя как она перекладывает тома по цвету корешков, а не по алфавиту. — Роза тебя уволит». Виттория не отвечает, она ищет запись в журнале регистрации — старую, карандашом, про инкунабулу шестнадцатого века, которую синьора Роза якобы продала туристу из Милана. Денег за книгу нет, турист исчез, а Виттория — единственная, кто помнит, что в тот день вообще закрывала библиотеку на обед.

Вторая линия — Марко, реставратор из той же мастерской на виа деи Коронари, где Виттория иногда подрабатывает. Он старше, носит очки с треснутой линзой, постоянно жует зубочистку. У него пропадает гравюра Пиранези — не из сейфа, а из открытого стеллажа, между папками с эскизами акведуков. Марко уверен, что это Виттория: «Ты же там была, убиралась, брала ветошь. Где ветошь, а?» Виттория молчит, потому что в тот день она действительно брала ветошь — испачканную в краске, точно — но еще она видела, как из мастерской выходил Лоренцо с мокрыми волосами, якобы после душа. Синья Роза запирается в кабинете, говорит по телефону с адвокатом. Виттория ночью идет в архивную комнату, находит там старую фотографию — на ней синьора Роза, Марко и неизвестный мужчина на фоне того самого стеллажа с гравюрами. Край снимка обгорел. На обратной стороне — подпись, сделанная фиолетовыми чернилами, которой, по словам Марко, «в принципе не существует в природе». Рим накрывает августовская жара, кондиционер в библиотеке ломается, звонит стационарный, дребезжит, и Виттория снимает трубку — на том конце тишина, потом шум воды, как из-под крана на виа Джулиа.