Толстяк Юзи (2025)

Юзи, он же Юзеф, 48 лет, электромеханик в автобусном парке Тегерана, просыпается в шесть утра от запаха подгоревшего риса. Его жена, Захра, уже час как на кухне — варит «таджиг» с мацони, но корочка снова подгорела. Юзи, на ходу затягивая ремень на пузе, кричит ей: «Лейла звонила, машина сломалась, к школе не подвезут». Он берет с тумбочки потрепанный «Голмарг» — спички без этикетки, зажигалка села. Выходя, он пинает велосипед дочери, лежащий в коридоре. Уже на автобусной остановке на улице Шариати он видит, как сосед Хасан, мясник, несет две огромные тыквы. «Для фарша», — говорит Хасан, улыбаясь беззубым ртом. Автобус номер 412 приходит с опозданием на 12 минут, Юзи садится на заднее сиденье, рядом с женщиной в черном, которая считает деньги в кошельке — одни пятитысячные купюры.

В парке, на смотровой яме, Юзи меняет колодки на старом «Пейкане». Мимо проходит начальник, Реза Хан, с пачкой иранских сигарет «Винстон» в нагрудном кармане. «Третья смена для тебя, Юзи, — говорит он, не глядя. — И сбрось вес, а то завтра медкомиссия». Юзи молча крутит гайку, но в обед, вместо переноски ланча с курицей, он покупает у уличного торговца два куска халвы с фисташками и банку «Кокы» — местной колы, сладкой до оскомины. Выходя на перекур к воротам, он замечает, что мальчишки из соседней школы выменивают персидские книги на жвачку «Love is…». К вечеру, когда Юзи возвращается домой, на лестничной клетке пахнет тмином и жареным луком — соседи сверху жарят кебаб «кубиде». Захра встречает его словами: «Лейле плохо. У нее давление 160. Врач сказал: сахар подозревают». Юзи стоит в прихожей, держа в руках пакет с яблоками, и молчит. Внезапно он чувствует, как у него самого подкашиваются ноги — не от жары, а от мысли, что инсулин в Иране кончился, а на черном рынке ампула стоит его месячного оклада. Он садится на табурет, смотрит на подгоревший рис и не двигается.