Корни (2016)

В подвале старого дома на улице Абовяна в Ереване Арам, перебирая рассохшиеся ящики с книгами, нашёл стопку писем, перевязанных бечёвкой. Вместо марок — штампы типографии «Айпетратат». Бабушка Ануш, жуя лист сумах-манач и помешивая суп-танур, буркнула: «От отца твоего не ждали, а от деда — тем более». На конверте — адрес больницы в Гюмри, где, по слухам, дед Геворг подрабатывал сторожем после того, как сдал национальный архив КГБ. Арам зачитал вслух строчку: «Тополя у площади Республики срубят ровно в день, когда гранат лопнет пополам». Ануш поперхнулась бульоном. Через два дня Арам стоит у засохшего дерева во дворе — на коре вырезан крест и буквы «Н.С.».

После смерти бабушки он едет в лес к озеру Севан, где, по её словам, дед прятал флакон с землёй из Ани. На обочине стоит «Нива» с разбитым стеклом — местный дальнобойщик Тигран, водитель с «Балтийского завода», курит у костра и жуёт чурчхелу. Тигран кивает на гору: «Там, за поворотом, всё ещё висят фонари с 85-го года. Твой дед говорил: “Когда чинара зацветёт, зажгутся — значит, архивы не сгорели”». Арам находит в пещере ржавый ящик с картами окрестностей, испещрёнными армянской вязью и странными числами. Возвращаясь, он слышит, как на базаре в Раздане торговец сухофруктами кричит вслед: «Эй, а ты зачем цветы на могилу Ануш положил? Их же запрещают — это маки с трассы у границы!» Арам оборачивается — торговец уже сворачивает мешок с курагой и исчезает в толпе.