823-й километр (2023)

Поезд «Москва — Владивосток», плацкартный вагон. Вологодский следователь Ермаков едет до Хабаровска — глухой звонок от бывшей жены Ларисы, она сбежала с их сыном, оставив записку «встретимся у Байкала». Сосед по купе, Паша из Новосибирска, двадцатилетний парень, везет в рюкзаке тостер и три банки варенья — подарок бабушке, которая живет у дочери в Чите. На второй день, где-то за Рязанью, у Паши садится зарядка на телефоне, он просит power bank у проводницы Алины, она дает, но с условием — вернуть в Пензе, иначе снимет с бонусов. Ермаков читает бумажную книгу про садоводство, хотя копаться в земле ненавидит. Ночью, на подъезде к Уфе, в тамбуре разбивают градусник — ртуть растекается по полу, пассажиры матерятся, Алина кричит, чтобы никто не ходил, а Ермаков вытаскивает из-под сиденья шприц из аптечки и пытается собрать шарики. Паша, заливая чернику кипятком, спрашивает: «А если я эту ртуть вдохну, бабушка не отравится?». На станции Вековка состав стоит полчаса — задерживают грузовой поезд. Ермаков выходит на перрон, курит «Приму», к нему подходит мужик в телогрейке, предлагает купить соленых огурцов из банки. Ермаков покупает, огурцы пахнут болотом, он отдает их Паше, у того слезящиеся глаза — проснулся и понял, что проспал Пензу и тостер с power bank остались у Алины.

За Омском начинается степь, и у Ермакова начинает дергаться глаз. Он лезет в телефон, включает карту — их точка, 823-й километр, глухая остановка, не обозначенная в расписании. Алина говорит, что там обычно не тормозят, разве что если машинист увидит сигнальный флаг. Ермаков вспоминает, что Лариса родилась под Иркутском, в Слюдянке. В купе заходит Кузьмич, вахтовик из Усть-Кута, весь в мазуте, везет бензопилу «Дружба» — для тестя на шашлыки. Он вытаскивает из-под полки бутылку самогона, называет её «слезой комсомолки», пялится на Ермакова и говорит: «Ты, мент, не рыпайся. Она не к Байкалу побежала — она у шпал стоит». Протягивает мятую фотографию — Лариса, в платке, на фоне бетонного столба с цифрой «823». У Паши на коленях рассыпаются сухари. Ермаков бьет Кузьмича в челюсть, тот заваливается на бензопилу, та включается от удара — визг, искры, Алина бежит из своего купе с полотенцем. По тормозам — состав дергается, на полу разливается самогон, пахнет яблоками. В окне мелькает указатель «823 км». Ермаков выпрыгивает на насыпь, Паша кричит «Куда, дядь? У тебя ботинки развязаны!», но следом летит рюкзак с тостером — Паша тоже прыгает. Вдалеке, у березовой рощицы, женщина в красном пальто — не Лариса, какая-то Фаина, ведет на поводке лайку. У неё в сумке ампулы инсулина, она ждет сына из армии, но поезд не остановился. Ермаков понимает: Кузьмич просто перепутал, но сын у Ларисы — астматик, ингалятор остался в чемодане. Паша находит под столбом с цифрой могильный крест, сбитый, с надписью «Витя 1972-2024» — год в будущем. У Ермакова садится телефон. Фаина предлагает дойти до полустанка, там есть домик путевого обходчика, мужик глухой, но кормит картошкой. Стемнело. Паша включает тостер в розетку в будке — тот дымит, но жарит хлеб. Ермаков смотрит на крест, доедает горбушку и решает идти вдоль путей обратно, навстречу поезду.