Вальс со смертью (2025)

Всё началось с кондиционера, который сломался в кабинете техподдержки морга №13. Петя Соколов, двадцать семь лет, водитель такси из Саратова, залетает туда не за деньгами — он привозит труп. Обычный вызов: старушка на ГП-шной «Газели» с пробитой башкой, но в списке доставки написано «живой». Настя, диспетчер с красными от недосыпа глазами, тычет пальцем в монитор: «Смотри, Соколов. Твоя бабка — "отказная". У неё в графе "смерть" стоит прочерк». Оказывается, год назад запустили госпрограмму «Нулевит» — вакцину, которая откладывает биологическую кончину на 72 часа. Бабка умерла в шесть утра, но по документам — ноль. Петя, которому не заплатили за последние три рейса, решает вписать её в базу как живую и получить двойной тариф. Система сбоит, и теперь у него в багажнике лежит бабка с подписанным чеком на оплату, но без признаков жизни. Диалог в машине: «Ты кого привёз? — Настя, это наша работа. — Наша работа — катать живых, Петь!».

На следующий день у Пети лопается шина на Кутузовском, и в такси садится парень в костюме за пятьсот тысяч — Кокошин, младший аналитик того самого центра «Нулевита». Он говорит, что у Пети есть три дня, чтобы вернуть бабку в систему, иначе его личный ИНН привяжут к «отказной» базе. Сарказм: «Ты думал, это бабка? Это депозит, Соколов. Сейчас за ней придут коллекторы, но не за деньгами — за временем». Выясняется, что бабка — не просто бабка, а бывший научный сотрудник, вынесшая из института образец ткани лёгких с меткой «Мариинский-12». Петя едет на ВДНХ, в павильон «Земледелие», где раньше торговали мёдом, а теперь сидит Кузьмич, старый патологоанатом, который за бутылку «Беленькой» объясняет: «Нулевит» не откладывает смерть, а перешивает нейроны. Бабкин мозг — как сервер. Пока она числится мёртвой в системе, её сознание висит в облаке «Смерть-Интернета», и какой-то урод из московской мэрии покупает грёбаные сны уставших пенсионеров.

Второй акт — сцена в общежитии на окраине Реутова, где живёт внук бабки, Егор, восемнадцать лет, работает курьером в «Яндекс.Еде». Он не знает, что бабка умерла, и заказывает ей через приложение гречку с тушёнкой. Петя привозит заказ, видит на столе фото бабки и понимает, что она уже записана как «живая» в другом сегменте системы — для доставки еды москвичам с инвалидностью. Егор плачет: «Она меня воспитывала. Что значит "отказная"? Она говорила, что не умрёт, пока не увидит «Крепкий орешек 5»». Петя решает вскрыть терминал в центре управления на Кольцевой линии метро, где, по слухам, стоит главный сервер «Нулевита». Кокошин даёт ему ключ-карту, но с условием: «Если спалишься, я тебя не знаю. Тебя посадят за перевозку трупа без лицензии».

Финал — ночная станция «Арбатская». Петя заходит в серверную, видит ряды стоек с логотипом «Росатом», на стене — календарь с фотографиями мёртвых москвичей, у которых списали время. Пытается запустить откат системы, но нужна биометрия бабки. Из кармана выпадает её зубной протез — Егор отдал на память. Петя вставляет его в считыватель, система подвисает, и на мониторе появляется лицо бабки — она в цифровом аду, где продают рекламу на её похороны. Диалог: «Петь, не лезь. Я уже всё. Пусть хоть рекламой подзаработают, пока я не распалась». Петя вырывает шнур питания, идёт короткое замыкание, вырубает свет во всём квартале. Он выползает на улицу, садится в свою «Гранту», багажник открыт, бабки нет. На пассажирском сиденье лежит паспорт Егора с пропиской в общежитии и записка от Кокошина: «Перерегистрировал. Теперь ты отвечаешь за двоих. До зарплаты — три дня». Петя заводит тачку, смотрит на паспорт, выдыхает. На его лице — улыбка-оскал, он включает приёмник, там играет старая кассета с «Ласковым маем». Конец открытый, как скол на асфальте: Петя не знает, что все эти три дня за ним следил Кокошин, который давно уже не человек, а цифровой агент «Нулевита» с дыркой в черепе от пули.