Снежные медведи (2017)

Ларс, метеоролог с въевшейся в ладони соляркой, прилетает на норвежский Шпицберген по гранту. Встречает его рыжая Элис из Кембриджа — она уже месяц торчит на станции «Хорнсунн». Запах от неё — смесь старого пота, жженого кофе и пластика. Первым делом она тычет ему в руки ключ от снегохода и говорит: «Забудь про датчики, у нас детектор сдох. Будешь лазить по леднику, искать замерзших тюленей». На второй день Ларс находит труп медвежонка, глаза выклеваны птицами, на боку — странные царапины, будто кто-то точил когти о стальной трос. Рация трещит помехами, Элис орёт с базы, чтобы он не трогал тушу. Вечером они сидят в кубрике, грызут крекеры и слушают, как ветер грызёт стены.

Через неделю у них пропадает связь со станцией на мысе. Ларс едет проверить — там никого, всё заляпано грязным снегом, изнутри разбит термометр, на полу валяется чья-то зубная щётка с наполовину срезанной щетиной. Элис говорит, что это баренцбургские туристы намусорили, но сам он видит цепочку следов — медвежьих, но длиннее нормы, будто зверь вытягивался на задних лапах. Ночью Ларс просыпается от звука рвущегося брезента — кто-то (или что-то) шарит в тамбуре, царапает дверь. Он бросает в темноту кружку с остывшим чаем. Элис кричит не включать свет, а сама лезет под койку за сигнальным пистолетом. Утром они находят на пороге мёртвого песца — шерсть мокрая, череп сплющен, шкура натянута на чём-то твёрдом. Элис меняет таблетки от тревожности, говорит: «Это не звери, Ларс. Это законсервированный белок из вечной мерзлоты. Сибирские капсулы, ну ты слышал». Ларс тогда впервые замечает, что у неё под ногтями чёрная жижа и она уже неделю не снимает пуховую куртку.

Конфликт нарастает, когда прилетает старый полярник Дэвис — он курит одну сигарету за другой и утверждает, что никаких медведей тут нет уже третий месяц. Он орёт на Элис: «Ты притащила говно из Лонгйира, теперь оно прет сквозь лёд!». Ларс находит в её рюкзаке фольгированный пакет с образцами грунта, подписанный как «Биота-7». Ночью Дэвис пропадает, его снегоход стоит перед базой, мотор работает, внутри на сиденье — тарелка с недоеденной кашей, а на крышке бензобака глубокая вмятина, будто от удара огромной пастью. Элис запирается в лаборатории, Ларс стучит, она не открывает. Из-под двери сочится запах тухлой рыбы и аммиака. Ларс выбивает дверь плечом и видит, как она сидит на корточках перед открытым термостатом, внутри которого что-то шевелится, покрытое белой слизью. Элис оборачивается, у неё слезятся глаза, и шепчет: «Это не медведи. Это то, во что они превращаются, когда жрут гнилое мясо с кладбища мамонтов. Оно растет в тепле». Последнее, что видит Ларс — её палец, указывающий на окно, за которым горизонт вскрывается цепочкой тёмных фигур, бегущих на задних лапах, слишком быстро для зверей.