Обычный день обрывается в момент, когда первые заражённые выходят на улицы. Для кого-то это утро в супермаркете, для другого - вечерняя пробка или тихий вечер дома. Пять незнакомцев, пять точек на карте города, и у каждого свой предел прочности. Кто-то бросается на поиски семьи, кто-то запирается в собственной квартире, а кто-то решает, что терять уже нечего. Герои не вооружены и не готовы. Вопрос не в том, как выжить в толпе мертвецов, а в том, кем ты станешь, когда привычные правила
В бордель врывается та, кого боится сам ад. Кровавая монахиня возвращается, чтобы превратить ночь клиентов и работниц в кровавую резню. Спастись негде: стены заведения становятся ловушкой, а каждый тёмный угол таит удар или внезапный выпад. Герои мечутся между попыткой отбиться и отчаянным желанием дожить до рассвета. Святое здесь давно не ночевало, и помощи ждать неоткуда. Остаётся только бежать или прятаться, но монахиня находит всех. Где-то на втором этаже всё ещё играет музыка, и её мелодия
Друзья из колледжа снимают отдалённый домик на уикенд. Уикенд обрывается подземным толчком: из разлома в земле выбираются хищные динозавры, которые хотят крови. Герои не охотники и не бойцы, они обычные студенты, и правила игры диктует голод тварей. Укрыться в доме не выйдет: стены не держат напор, а вокруг лес, где каждый шорох может стать последним. Выживание строится на скорости решений и умении не поддаваться панике, когда товарищ исчезает за спиной. Режиссёр Себастьян Годин не даёт
Гнилой смех доктора Бубенштейн открывает вечер: пять историй, где женская улыбка обещает беду, а туман пожирает плоть. Здесь разговорчивый труп затевает беседу, а разгневанный ацтекский бог требует жертву. Добрый Санта оказывается совсем не добрым - его мешок полон не подарков. Герои этих скетчей теряют контроль над самым обыденным: домом, гостем, собственным телом. Каждая встреча с демонической ведущей или её кошмарными созданиями оставляет на человеке след. Исчезает доверие к реальности, к