Мужчина замирает перед дверью, но не может войти. Другой впервые пробует еду, которую готовил ему любовник. Третий примеряет чужую одежду перед зеркалом. Четвертый смотрит, как уходит тот, кого он не решился удержать. Четыре короткие истории. В каждой - момент, когда привычный мир дает трещину. Герои стоят на грани перемен, и подталкивают их к этому краю другие мужчины: те, кто уже перешагнул запретную черту или просто осмелился быть собой. Стыд, нежность, страх и желание смешиваются в бытовых
Париж, 2017 год. Шесть коротких историй вглядываются в то, как двое становятся троими. Семейная ссора перерастает в неожиданную няню для чужого ребёнка. Неловкие воспоминания из школы смешиваются с рисованием манги и дружбой, которая требует больше, чем просто близости. Каждая встреча - это проверка границ. В «Golden Boys» двое принимают третьего, и динамика пары трескается. В «In Beating Cells» тюремная камера становится местом, где одиночество уступает место молчаливому контакту. Озеро в «The
Париж, наши дни. Габриэль привыкла справляться со всем сама: работа, дом и семнадцатилетняя дочь Клэр, которая вот-вот станет матерью. Отец ребенка, юный Саймон, от помощи отказывается, и Габриэль, не желая смотреть, как дочь тонет в одиночестве, решает вмешаться. Она находит Андже, отца Саймона, и просит его повлиять на сына. Андже совсем не похож на Габриэль: он свободный, легкий и не привык отвечать за чужие ошибки. Их встреча, задуманная как строгий разговор, оборачивается чем-то другим.
Шестилетний Антуан загадал желание на Рождество: прокатиться в санях Санты среди звёзд. И почти сразу на балконе парижской квартиры появляется бородатый гость в красном костюме. Мальчик слишком рад, чтобы заметить нестыковки. Он не знает, что этот Санта - грабитель, обходящий квартиры в поисках добычи. Взрослый циник и ребёнок, верящий в чудо, застревают вместе на одну ночь. Антуану есть что терять: его мечта обрела лицо, и он ни за что не отпустит своего Санту. А незваному гостю придётся
Знаешь, иногда кажется, что вернуться с войны — это счастье. Ну там: цел, жив, Париж вместо окопов. Но вот Морис... Его вытащили с фронта после ранения, а он будто часть себя там оставил. Сидит теперь на парижских мостовых, а взгляд — пустой, будто сквозь людей смотрит. И ведь странно: в аду-то снарядов, грязи и страха он привык к своим ребятам. К тем, с кем сухари последние делил, смеялся над вшами в шинелях, дрожал в одну воронку от артобстрелов. Год бок о бок — это ж как семья, понимаешь? А