У-ри, 23 года, живет с бабушкой в домике у порта в Пусанe. Каждое утро она подрабатывает в рыбной лавке — чистит кальмаров, пока хозяйка Ким ругается из-за просроченного тофу: «Опять мухи завелись! Ты хоть глаза протираешь?» По вечерам соседка Чан Ми, парикмахерша с синими волосами, тянет её на крышу многоэтажки, где они пьют соджу из пластиковых стаканчиков. «Слушай, когда свалим отсюда? — Чан Ми тычет пальцем в огни контейнеровоза. — В Сеуле хоть клубов полно». У-ри молчит, перебирает ракушки
Ынхи, старшая, втирала пятно от кофе на фартуке, пока Минджон, младшая, пересчитывала мелочь в кассовом ящике. Их крохотное кафе в переулке возле станции Хондэ пахло жареными блинчиками *хотток* и дешёвым освежителем воздуха. «Ты опять брала в долг у тёти Соён?» — спросила Ынхи, не отрываясь от плиты. Минджон промолчала, спрятав квитанцию за аренду под стопку меню. По вечерам, когда клиенты расходились, Ынхи подрабатывала в круглосуточном магазине, а Минджон шила платья на заказ — старую
Знаете, это вообще задумано по мотивам той самой корейской сказки про Кончхи и Пхатчхи… Но тут всё перевернули с ног на голову! Представляете? Я всегда думал, что Кончхи — этакая милая пай-девушка, которая в итоге, как Золушка, принца себе ловит. А Пхатчхи — ну та ещё гадюка, все её терпеть не могут, глаза бы не видели. Ан нет! Авторы взяли и щёлк — поменяли всё местами. Вот это поворот, да? Честно, сначала даже растерялся. Как так-то? Ведь привык, что добро всегда побеждает, а злодеи остаются
Жи-ён, старшая, после работы в круглосуточном магазине возвращается в их маленькую квартирку с контейнерами ттокпокки. Би-ён, младшая, в это время в наушниках отрабатывает комбинации в компьютерной игре, обернув вокруг шеи полотенце. «Опять только острое?» — бросает Би-ён, не отрываясь от монитора. Вечера проходят так: Жи-ён считает счета, а Би-ён ругается с голосовым чатом, закусив губу. Деньги копят на отдельную студию. Иногда Жи-ён подрабатывает в ночном караоке, притворяясь заказчицей для
Джиён, старшая, втискивает учёбу в университете между подработками. Её младшая сестра Джису целыми днями корпит над учебниками по математике, мечтая об университетском общежитии. Их жизнь — это пластиковые контейнеры с кимчи от тёти, вечно пролитый на пол суп и очередь в ванную комнату по утрам. «Джису, вынеси наконец мусор», — бросает Джиён, на ходу застёгивая рюкзак. В университет Джиён уходит затемно, а Джису остаётся одна разогревать лапшу рамён в тихой квартире. Всё перевернул неловкий
Чон Хэён в родном городке на ферме упаковывает кимчи в пластиковые контейнеры, пока её младшая сестра Чон Аён штудирует учебники в Сеульском университете. Их общение — это редкие звонки, где Хэён спрашивает: «Опять на кредитную карточку лапшу купила?», а Аён, отмахиваясь, бормочет про скорую сессию. Дни идут размеренно, пока на трассе не случается авария — Хэён получает тяжелые травмы, и Аён, бросив всё, мчится в провинциальную больницу. Доктор Кан говорит напрямую: «Нужна пересадка почки,
Инчжу (старшая сестра) ночью на смене в дорогом отеле. Развозила забытые вещи по номерам — мужик в 1207 забыл флешку, а пара из 1211 оставила детскую бутылочку. Когда спустилась в прачечную, увидела кровь на полу; там, за перегородкой для сортировки белья, лежала та самая женщина, их няня, которую наняли для младшей сестры — свежая рана на затылке. Инчжу не вызвала полицию сразу. Схватив тряпку, стерла свои следы — она же была тут утром, оставила сменную форму в шкафчике. Взяла телефон убитой.