Габриэль сидит в забегаловке на Брайтон-Бич, размазывая холодный кофе по бумажной салфетке. Через улицу — полуразрушенный склад, где нашли тело рыбака с выжженным на груди символом: три переплетенных кольца. «Они вернулись, — бормочет он, показывая фото детективу Маркову. — Тот же знак, что и в ’98-м в Новом Орлеане». Марков, жуя бублик с луком, хрипит: «Мне плевать на твои конспирологии. У меня за неделю — третий труп, и все с этими чертовыми кольцами». Габриэль замечает на запястье детектива
Эмили Кларк, заведующая библиотекой в Гринвилле, замечает пропажу дочери Лили, когда та не приходит на урок рисования. Розовый рюкзак с оторванным крылом единорога находят возле старого дуба у школы. Шериф Том, перебирая записи в блокноте с облупившейся кожей, спрашивает: "Может, она у подруги? Вчера жаловалась на двойку по алгебре". Эмили втирает пальцем пятно от кофе на столе: "Она всегда писала смс, даже если задерживалась на пять минут". На треснувшем экране её телефона
Габриэль, все еще в окровавленной рубашке, прячется на старой ферме Анны. Его рана на боку регулярно саднит, особенно когда он помогает детям, Майклу и Саре, с домашним заданием по математике за кухонным столом. Между уроками он лихорадочно ищет в старых книгах Анны упоминания о «Колодце Душ» — месте, где, по слухам, можно разорвать его проклятие. Анна, запасаясь продуктами в городском супермаркете, постоянно оглядывается, боясь увидеть знакомые холодные глаза своих бывших «коллег». Его
Габриэль приходит в себя в больничной палате, пахнет антисептиком и пылью. Его жена Эмилия, у неё треснула помада, рассказывает, что его вытащили из горящего гаража. Он помнит только взрыв у старого дока №17 и лицо человека в чёрной куртке. Тем временем его сестра Клара, хирург, проводит экстренную операцию на другом выжившем, а после находит в его вещах грязный конверт с фотографией их детского дома «Рассвет». Она звонит Эмилии: «Нам нужно поговорить. Это про старый сад с ржавыми качелями».
Габриэль с Джулианной перебрались в Болонью, сняли обшарпанную квартиру с видом на рыжие черепичные крыши. Его дни теперь состояли из библиотечных архивов, где пахло пылью и старым клеем, и вечерних споров с Джулианной на кухне над холодной пастой. «Ты снова не ел, — говорила она, ставя перед ним тарелку. — Эти твои рукописи XIV века тебя накормят?» Он искал упоминания о забытом пророчестве, проводя пальцем по пожелтевшим полям, где какой-то монах нарисовал чернильного демоненка. Все
В спальне Джулии на Бикон-Хилл — беспорядок: поверх пухового одеяла разбросаны страницы «Божественной комедии», на тумбочке остывший кофе с корицей. Она пытается читать, но в голове — не Данте, а вчерашнее: Габриэль, вернувшись из Бостона, молча снял пиджак, сел на краешек ее кровати и уткнулся лбом в ее ладонь. «Она звонила», — выдохнул он, не поднимая глаз. Пол включает речь о Кристель — бывшей, которая вышла замуж за его кузена Грегори, но, как выясняется, носит ребенка не от мужа. Габриэль