Тяжёлые шторы в доме на острове задернуты наглухо: дети Грейс не выносят дневного света. Пока где-то далеко идёт Вторая мировая, она ждёт мужа и следит, чтобы каждая комната оставалась в полумраке, а дверь открывалась только после того, как заперта предыдущая. Трое новых слуг принимают эти правила, но вскоре по коридорам начинает бродить нечто, чему запреты не писаны. Грейс держится за порядок, как за единственную опору: болезнь детей, война, одиночество - всё это держится на строгом ритуале.
Гриет соглашается стать служанкой в доме Вермеера, чтобы помочь семье. Но, прислуживая за столом и убирая мастерскую, она всё острее чувствует: её место не на кухне, а рядом с художником. Девушка понимает механику света и цвета, и это замечает сам живописец. Вермеер просит её позировать для новой картины. Теперь Гриет разрывается между долгом прислуги и близостью к творчеству, которая грозит ей падением в глазах хозяев. Каждое мгновение, проведённое в мастерской, приближает её к запретной