Страх потери - вот что ведёт семью орлиного охотника из казахского высокогорного аула. Где-то в 1920-30-е годы Великий голод, созданный большевиками, уносит жизни семи из десяти коренных жителей степи. Герои пытаются удержаться на грани: лютая зима и отчаяние давят со всех сторон, но главный выбор впереди. Перед ними встаёт не вопрос выживания любой ценой, а дилемма: остаться людьми или переступить через собственную человечность. Каждый шаг к спасению может обернуться потерей себя. Моральная
Стоять на пороге собственной квартиры или брать трубку незнакомого номера: Дамир каждый день делает выбор за других. Он главарь банды телефонных мошенников, тонкий психолог и автор схем, по которым целый штат лжеполицейских и лжебанкиров с утра до ночи запугивает и вымогает деньги у граждан. Дамир не просто управляет этим конвейером - он видит в каждом звонке шахматную партию, где просчитал все ходы наперёд. Но чем глубже он вживается в роль безжалостного манипулятора, тем тоньше грань между
Азамат Калиев, адвокат с потрепанным портфелем, снимал комнату в пятиэтажке возле Тастака. С утра забегал в кафе «Арай» на углу, заказывал чай с баурсаками, пока клиенты-пенсионеры жаловались на соседей, которые незаконно пристроили ларьки к их гаражам. «Судья Сабырбеков опять перенес заседание, — бормотал он, вытирая крошки с клавиатуры ноутбука. — Говорит, у вас сроки горят, а я что? Водопроводчик?» Вчерашний звонок от бывшей жены: «Ты за квартиру за май заплатил? Алименты-то пришли...» Дело
Айжан, студентка факультета востоковедения, подрабатывает в антикварной лавке отца на улице Жибек Жолы в Алматы. Она находит в ящике с советскими медалями потёртый конверт с фотографией 1930-х годов: казахская женщина в шанхайском порту держит за руку девочку-еврейку. «Кто это?» — спрашивает она у отца, перебирающего старые радиодетали. «Не знаю. Может, из тех, кого Сталин потом объявил японскими шпионами», — бросает он, не отрываясь от паяльника. Айжан замечает на обороте надпись чернилами: