Валумики всю жизнь поливает сына грязью. Банту привык к отцовским оскорблениям, но однажды выясняется: он не родной ребёнок в этом доме. При рождении младенцев перепутали, и настоящий отец Банту - промышленник-миллионер, глава влиятельного клана. Парень переезжает в особняк к биологической семье, где его не ждали. Вскоре выясняется: на богатый дом готовится нападение криминального наркобарона. Банту решает защитить чужих ему пока людей и заодно разобраться с проблемами, которые раздирают клан
Съёмочная группа обживает заброшенную гостиницу: продавленный диван вместо гримёрки, гулкий коридор, где каждый шаг отдаётся эхом. Режиссёрка выбрала это место для своего хоррора, надеясь поймать дешёвую, грязную атмосферу. Но стены помнят не только плёнку. Звукорежиссёр ловит в наушниках шорох, которого не было на площадке. Оператор замечает лишнюю тень в кадре. Сначала это списывают на усталость и дешёвый реквизит. Грань между постановочным страхом и настоящим стирается с каждой новой дублью.
Незнакомец не показывает лица и не называет имени, но его голос звучит в телефоне, в дверном звонке, в тишине пустой квартиры. Он требует, чтобы двадцатидвухлетняя Ривана узнала свою цену. Переехав из Калькутты в Мумбаи, она ждала новой жизни, а получила преследователя, который знает о ней больше, чем она сама. Странник не просто следит - он ломает её быт, подкидывает деньги, ставит условия. Ривана задыхается от страха, но тянется к нему. Его навязчивость заразительна: чем глубже она впускает
Сломанный звук, искажённое изображение: короткий фрагмент старой ленты обретает новую плоть. Режиссёр Винай Вайкул берёт сцену из классического фильма 1962 года «Убить пересмешника» и пересобирает её. Он не пересказывает историю, а превращает её в абстрактный аудиовизуальный опыт. Герой, адвокат, защищающий невиновного, остаётся где-то на периферии. В центре - сама плёнка: её шумы, паузы, зернистость, вырванные из контекста движения. Кадр замедляется, звук расходится с картинкой, знакомые лица