Инсульт отнимает у матери не только подвижность, но и голос - властная режиссёрша кукольной анимации застывает в молчании. Элла, её дочь, годами служившая чужим рукам, вдруг остаётся одна в новой квартире. Среди коробок и незаконченных кукол она встречает соседскую девочку. Та рассказывает свою историю, и в руках Эллы впервые рождается собственный фильм. Только куклы в нём двигаются не по воле сценария, а будто сами тянут руки к горлу. В темноте чужой спальни особенно слышно, как скрипит
Кукольная анимация требует не только терпения, но и одержимости. Элла выросла в тени властной матери, легенды этого ремесла. Когда мать разбивает инсульт, дочь оказывается одна с её незаконченным фильмом и переезжает в другую квартиру. Там она знакомится с соседской девочкой, чья история кажется ей идеальным материалом для собственной работы. Элла начинает снимать, и вскоре её куклы обретают собственную, пугающую жизнь. Шёпот из-за ширмы, тени в кадре - граница между творцом и творением
Волны выбрасывают на итакийский берег измождённого человека. Когда-то он был царём этих мест, но двадцать лет войны и скитаний стёрли с него память о былом величии. Одиссей возвращается не победителем, а сломленным странником, которого собственный дом встречает осадой. Пенелопа заперта в своих покоях, а толпа наглых женихов требует выбора нового мужа и правителя. Сын вырос без отца и не узнаёт его. Под угрозой не просто трон, а сама возможность снова стать частью семьи, которую он потерял.