Планета Земля, снятая на 70-миллиметровую плёнку, предстаёт чередой контрастов. За полтора часа фильм переносит через двадцать пять стран и пять континентов. Священные земли соседствуют с зонами стихийных бедствий, а природные чудеса - с сердцем промышленных объектов. Создатель «Бараки» Рон Фрике не даёт ответов и не наставляет зрителя. Его камера фиксирует ритуалы, труд и разрушение, оставляя зрителю пространство для собственных выводов. Музыка и изображение сливаются в единый поток, где нет
Тишина вулканического склона сменяется гулом небоскрёбов. Кадр за кадром Рон Фрике собирает мозаику из обрядов, индустриальных пейзажей и дикой природы. Человек молится, танцует, строит и вырубает лес - и всё это происходит одновременно на одной планете. Герой здесь не один: это каждый, кто живёт, дышит и оставляет след. Между традицией и прогрессом нет борьбы, только сосуществование, запечатлённое без комментариев. Музыка и шум становятся единым ритмом, который то ускоряется, то замирает.
Обычный ритм повседневности вдруг сменяется видом Гранд-каньона с высоты, и ты оказываешься в потоке, где человек - лишь краткая вспышка. Камера скользит от пирамид Гизы к древним храмам инков, от шумных улиц к безмолвным статуям, и в каждой сцене время ощущается как живая сила. Оно здесь главный герой, а люди - его послушные спутники. Музыка не просто фон: она задаёт пульс, то ускоряясь вместе с толпой на площади, то замирая над руинами Софийского собора. Фильм не рассказывает, а показывает,