28 лет спустя: Храм из костей (2026)

В Лондоне, в заброшенном Музее естественной истории, теперь базе выживших, Хлоя Мэйсон, микробиолог, протирала спиртом стол. Её муж, Том, бывший водитель грузовика, чинил генератор. Их дочь-подросток, Ливи, разбирала банки с тушёнкой. По рации трещал голос майора Ридса: «Сектор 5Б чист, но болота на востоке кишат заражёнными, избегайте». Заражённые здесь другие — не просто яростные, а хитрые, будто их кто-то направляет. Хлоя нашла в старых архивах упоминание о закрытом исследовательском центре «Кронос» в Шотландии. «Там могут быть ответы», — сказала она Тому, пока он закручивал болт. «Или смерть», — пробормотал он, но уже кивал. Через три дня они на угнанном грузовике, с Ридсом и парой его людей, двинулись на север по заросшим М1 и А74.

В дождливом Глазго они наткнулись на банду мародёров, потеряли бензовоз, пришлось идти пешком. Ридс погиб, прикрывая их отход у моста Эрскин, его последними словами были: «Бегите, чёрт возьми». Они добрались до указанного места — это был не центр, а мрачный остров в озере Лох-Ломонд. В скале обнаружили вход, заваленный камнями. Взрывчаткой подорвали завал. Внутри — не лаборатория, а пещера, превращённая в храм. Стены и своды были инкрустированы человеческими костями, сложенными в сложные узоры. Воздух пахнул сыростью и химикатами. В центре зала на троне из позвоночников сидел неподвижный человек в истлевшем костюме. Это был доктор Клейн, один из создателей исходного вируса «Ярость», считавшийся мёртвым. Он открыл глаза, не красные, а мутно-белые. «Вы принесли свежий материал?» — просипел он, глядя на Ливи. Том вскинул ружьё, но Хлоя заметила на столе журналы. Клейн не просто выжил — он десятилетиями культивировал новый штамм, управляющий заражёнными на расстоянии, как роем. «Они не больные, — прочитала она вслух. — Они совершенный коллективный организм. А храм — это улей». С потолка посыпалась известковая пыль, и в проходах засветились десятки пар красных глаз.