Исповедь диктора романов (2025)

Антон, за его студийным стеклом, каждый день в семь утра превращал чужие рукописи в ровный поток слов. Его голос, спокойный и безличный, был привычным фоном для тысяч слушателей, пока ему в руки не попал роман «Тихий порт». Описывая в главе шестой старый кирзачок на полу заброшенной дачи, он запнулся — такая же треснутая подошва валялась в его прихожей вчера. А в седьмой главе герой находил в кармане пальто билет в кинотеатр «Восход»; Антон, машинально проверяя свой бумажник, нащупал идентичную смятую полоску бумаги. Текст начал зеркалить его жизнь с пугающей точностью, от марки чая до царапины на косяке. Звонок от неизвестного с блокированного номера прозвучал ровно в полдень: «Нравится, как мы пишем твою историю, Антон? Следующая глава — «Несчастный случай». Перестанешь читать — твоя дочь Катя не вернётся из школы».

Теперь его работа в студии на Никитском переулке стала прикрытием. После эфира он не ехал домой к жене Марине, которая жаловалась подруге по телефону, что он «совсем отдалился», а носился по городу, выполняя абсурдные указания из рукописи. «Купи три розы и оставь на скамейке у метро «Краснопресненская», — гласила одна вставка, и он исполнял, вглядываясь в лица прохожих. Его стол на радио завален не только книгами, но и чеками из аптек, схемами метро и распечатками кадров с уличных камер, которые он выпрашивал у своего единственного доверенного лица — звукорежиссёра Лёхи. «Ты вообще спишь?» — хрипел Лёха, передавая ему очередной USB-накопитель. Антон молча качал головой, стирая с экрана пыль. Тишина в его эфире стала чаще, паузы — длиннее, он начал импровизировать, вплетая в чужие тексты coded messages, надеясь, что авторы следят за трансляцией. Однажды, описывая сцену в парке, он вдруг отступил от текста и тихо, почти шёпотом, добавил: «Я нашёл ту скамейку. Я буду там в полночь». На следующий день в новой главе его персонаж оставался жив.