Гордость (1 сезон)

В Кемерове Илья Соколов, бригадир на стройке нового ледового дворца, каждое утро протирает запотевшее стекло своей «девятки» перед сменой. Его прораб, Виктор Петрович, в пятницу задержал премиальные, буркнув что-то про «нецелевое использование цемента». Илья молча курил, глядя, как его ребята в перепачканных спецовках разгружали плиты в промозглом ноябре. В вагончике он размётывал счета: квартплата, кредит за ту же машину, лечение матери в Новокузнецке. Вечером, когда жена Настя разогревала щи, он спросил: «А если я этот паек в морду ему тресну?». Настя, не оборачиваясь от плиты, ответила: «Трещи. А потом я с Алёнкой на съёмную квартиру пойду?».

Через неделю он пришёл на стройку с дешёвым диктофоном в кармане куртки. Записал, как Виктор Петрович договаривался с поставщиком о «сером» бетоне, а потом матерился на рабочих из-за графиков. Вечером Илья залил этот файл на флешку, но вместо прокуратуры поехал к своему школьному другу Сергею, который вёл паблик про городские проблемы. «Выложи это, но без моей фамилии», — сказал Илья, попивая холодный чай в гараже. Видео с мутной съёмкой и хриплым «откат на паллету с утеплителем» разошлось по чатам района. К утру на стройку приехали журналисты, а Виктор Петрович в белом «Лексусе» давил клаксон, пробираясь через пикеты местных бабушек, кричавших про «воров и наши деньги». Илья в тот день получил расчет по ведомости с печатью, а дома Настя плакала, гладя его рабочую робу. «Теперь что?» — спросила она. Илья смотрел в окно на снег, падающий на детскую площадку, которую он сам десять лет назад строил.