София (2024)

София, девятнадцать лет, каждое утро топит печь в своей алма-атинской квартире в хрущёвке, пока за окном грузят дыни. Она чинит старый проектор в местном доме культуры, её руки в мелких царапинах. После смены идёт на рынок «Зелёный базар», где её тётя продаёт курт. Именно там тётя суёт ей в руки конверт с истончившейся от времени бумагой. «Это от того стамбульского реставратора, — шепчет она поверх криков торговцев. — Он нашёл дневник твоего отца. Там про тебя». В дневнике, пахнущем плесенью и старыми чернилами, — фотография незнакомой улочки в районе Фатих и ключ.

В Стамбуле её встречает Али, сын того самого реставратора, угрюмый парень в запачканной гипсом одежде. Он ведёт её не в гостиницу, а в мастерскую отца, заваленную обломками фресок и картами. «Отец считал, что твой папа искал не артефакты, а людей, — говорит Али, заваривая крепкий чай в потёртом стаканчике. — Он исчез, когда вёл раскопки недалеко от озера Балхаш. Здесь, в дневнике, координаты». Их поиски — это поездки на разваливающемся пароме через Босфор, пыльные архивы, где София расшифровывает заметки отца, и вечера на кухне у Али, где она учит его готовить баурсаки, а он показывает, как чинить дубовую раму старинного зеркала. Однажды они находят в подвале мечети ящик с плёнками, и на экране, в свете проектора, который она починила ещё в Алматы, появляется лицо её отца — молодое, улыбающееся, на фоне казахской степи, а не турецких минаретов.