Троецарствие Японии (1 сезон)

В Киото, пока над императорским дворцом поднимается чёрный дым, сын плотника Акира находит в развалинах сгоревшего дома странный ларец. Внутри — не драгоценности, а потрёпанная карта и листок с планом нового сёгуната, подписанный «Мотоко». Его сестра Сакура, стирающая окровавленные бинты в реке, бледнеет: «Это почерк госпожи из клана Ода. Она умерла в прошлом месяце». Акира прячет документы за пазуху, чувствуя, как глина ладка на его поясе стала влажной от пота. Теперь за ними охотятся наёмники в соломенных плащах, которые молча преследуют их по узким улочкам рынка, пахнущему жареными угрями и страхом.

На север, в провинции Каи, молодой даймё Такэда, разглядывая ту же карту, ломает печать на письме. Его вассал, Уэсуги, ёжась от холода в плохо отапливаемой резиденции, бросает в огонь ветку: «Ода, Ходзё, мы… три царства, которые не удержать. Но тот, кто контролирует рудники в Ига…». Их союз — это чайная церемония без слов, где взгляды говорят громче клятв. Тем временем Акира и Сакура, ночуя в брошенной лесной часовне, спорят шепотом: «Нам нужен человек из клана Ходзё в порту Сакаи», — говорит Сакура, разламывая лепёшку из заплесневелого риса. «Там одни контрабандисты и шпионы», — хмурится Акира, прислушиваясь к скрипу флюгера на ветру. Их путь пересекается с планами даймё, когда в битве при перевале Нагасэно летящая стрела пронзает не воина, а тот самый старый ларец у Акиры в котомке, рассыпая по мокрой земле зёрна риса и серебряную печать регента.