Хочу всё это (1 сезон)

Хосе, семнадцать лет, каждое утро таскал рыбные ящики на рынке "Ла Мерсед", пока его пальцы не начинали пахнуть чешуей и льдом. Его старшая сестра Кармен чинила в соседней палатке поношенные кроссовки, а их мама, Долорес, торговала энчиладами с крабами. Мечту о музыке Хосе прятал в потёртом чехле от гитары с оторванным ремешком — вечерами он разучивал аккорды на крыше своего дома в Истапалапе, под рёв автобусов и лай собак. Всё изменилось, когда на рынке появилась Анаи, новая помощница в цветочном ряду, с фиолетовым оттенком в волосах. Она, увидев его затухший взгляд, однажды сунула ему в руку флаер со словами: "Конкурс в клубе «Эль-Импульсо» в пятницу. Там платят победителю. Или ты только коробки умеешь поднимать?"

В пятницу Хосе явился с гитарой, на деке которой остались царапины от рыбных крючков. Он спел "La Llorona", но переделал слова — в них были и рыночный чад, и мамины усталые руки. Не выиграл, но владелец бара, седой мужчина с шрамом через бровь, дал ему визитку звукозаписывающей студии в Кондесе. Запись демо обошлась Хосе в три недели дополнительных смен и продажу телефона. Когда продюсер, щёлкая ручкой, сказал: "Коммерческий потенциал есть, но нужно сменить образ, песни — слишком провинциальные", Хосе молча забрал диск. На улице он разломил его пополам о бетонный парапет, а осколки выбросил в мусорный бак, пахнувший гнилыми фруктами. Вернувшись домой, он застал Кармен за штопкой его единственной хорошей рубашки. "Мама оставила тебе ужин, там кесадилья в духовке," — сказала она, не поднимая головы. Он сел на пол у порога, прислонив гитару к стене. "Знаешь, я, кажется, передумал всё это хотеть," — пробормотал он в темноту. Кармен отложила иглу. "Глупость говоришь. Иди ешь, а потом сыграй ту, про море. Мне нравится."