Рабочий класс попадёт в ад (2023)

Три года Джанан таскала на себе эту швейную мастерскую в рабочем районе Касымпаша. Четверо под началом: старый Омер, вечно трущий поясницу после смены, Мустафа — двадцатилетка с татуировкой якоря на шее и мелким долгом перед букмекером, и Хасан, молчун, который пришивал пуговицы так, будто душил врага. Контракт на сто двадцать рубашек в день. *«Омер, адель, давай быстрее, — Джанан кинула на верстак пачку сигарет. — Если до вечера не сдадим, Айше запорю всю партию»*. Айше — приемщица, дочка хозяина. Она сидела в стеклянной будке, листала ленту в телефоне и включала кондиционер, когда в цеху становилось тридцать пять. Потолок тек, из станка с обметкой летела серая пыль, в раковине громоздились чашки с остывшим чаем. В пятницу случилось — Хасан сунул руку под лапку срочной вышивки, игла пробила ему ладонь насквозь, но он даже не закричал, только выдернул руку и завернул в грязную тряпку. Никакой страховки. Ни больничного. Джанан кричала на Айше, Айше звонила отцу, отец сказал: *«Уволить всех к чёрту, сами виноваты»*.

Взрыв на подстанции рядом произошёл в час ночи, когда они доделывали последнюю партию. Мастерскую накрыло волной, осколки стекла впились в лица. Очнулись в темноте — не на улице, а в длинном бетонном коридоре, где пахло машинным маслом и гарью. Горела одна лампа, ровно одна. С потолка капала вода. Омер нащупал стену — мокрая и склизкая. *«Где мы?»* — спросил Мустафа, голос дрожал. Из темноты вышел мужчина в старом халате, похожий на слесаря из ЖЭКа, но без лица — только гладкая кожа, как у манекена. Он указал рукой на железные ворота. За воротами — очередь. Тысячи людей в промасленных комбинезонах, с мозолями на ладонях, сгорбленные. Никто не говорил, все ждали. Джанан заметила — у каждого на груди бирка, как на складе. У Омера — «58 лет, 3 инфаркта, 0 выплат». У неё — «40 лет, 2 выкидыша, копейки». Мустафа попытался развернуться, но сзади уже стояла стена. Мужчина без лица зачитал по бумаге: *«Вахта бессрочная. Выходных нет. Смены по двенадцать часов. За опоздание — штраф вечностью»*. Потом подошёл к Хасану, дотронулся до его раненой руки — та заросла кожей мгновенно. *«Теперь никогда не заживёт до конца»,* — сказал безликий. И добавил знакомый звук — щелчок станка-обмётки в соседней комнате.