Мумия. Возрождение зла (2025)

В Блэкфрайарс, в промозглой квартире над круглосуточной прачечной, живёт Артур Хартли — не египтолог даже, а так, музейный грузчик. Чистит по ночам подсобки, находит в ящиках хлам. Однажды находит бронзовый скарабей с патиной, похожей на запёкшуюся кровь. Жук греется в руках неестественно. Хартли тащит находку в закрытое крыло Британского музея, к Клэр Дэвис — реставраторше с больными суставами, которая вечно ходит в растянутом свитере. «Он пульсирует, Артур. Как сердце. Но я не чувствую ритма», — говорит она, прикладывая жука к виску. На следующий день её находят спящей прямо на полу в позе зародыша, кофе в термокружке остыл, а на стене — след от пролитого чернила, складывающийся в иероглиф «Себек».

Лондонский геолог Маркус Хартли (да, однофамилец, грязная случайность по документам) прилетает в Каир разбирать руины древней плотины у Асуана. Его задача — найти причину, почему грунтовые воды отступают не по картам. В отеле «Уомбат» он пьёт чай с мятой, слишком сладкий, оставляет крошки от печенья на ноутбуке. Местный торговец коврами, старик Фарук аль-Махди, предлагает ему старую карту папируса, свёрнутую в трубочку горлышком от пластиковой бутылки. «Твоя вода ушла за тем, кто ждёт, когда её вернут, — кашляет Фарук. — Он там, под песком, пальцы чешет. Слышишь?» В ту же ночь Маркус раскапывает не плотину, а затопленный зал со статуей жреца в короне из мешковины и проволоки. У статуи нет лица, только два отверстия для глаз, в которых блестит масло. Когда Маркус трогает статую, его руку холодит до кости, а на пальцах остаётся жирный след, который не смывается ни бензином, ни лимоном. Параллельно Клэр Дэвис в Лондоне расшифровывает собственные сны: каждый раз она стоит на берегу Нила, у неё в руках ведро с мусором, и она бросает его в воду, но вода не принимает — мусор плавает, образуя круг. Экспертиза скарабея показывает: торий. Радиоактивный. Но датировка — позавчерашняя. Хартли-грузчик в панике звонит Маркусу: «Они уже здесь. Этот жук — не артефакт. Это маяк. Он передаёт не сигнал, а температуру. Нас засекли по холоду тел». Фарук умирает во сне: у него во рту находят песок, хотя он не был в пустыне неделю.