Вольта (2017)

Вольта нанимается охранять купца из Хедебю у коптильни на Подоле — рыбный запах мешается с гарью, княжий гридень уже вторую седмицу скалится. Труп выловили ниже Боричева взвоза, вода ледяная даже для середины весны, лицо распухло, но на левой лопатке тавро — такое же, как у старого лодочника Матвея из Чигирина. Вольта молча тычет пальцем под ребро убитого: не ножом резали, а каким-то теслом или корой дубовой натирали — рана странная, рваная, словно зверь работал. В тереме княгини Ольги пол грязный, от конюшен несет прелым навозом, бояре жмутся к печи, в углу баба с младенцем затихает — Вольта спрашивает у ключника, кто последним видел того купца. Ключник мнет в пальцах сухой хлеб, крошит и отвечает: «А ты, варяг, не лезь, где кости ломают».

Идут в баню при дворе — пар сырой, от стен отвалилась береста, на полке чья-то мокрая рубаха висит, еще теплая. Вольта поднимает ее, внутри на подоле следы желтой охры — такой только на владимирских иконах пользуют, да и то не каждый поп. Свенельд-воевода в сенях чешет щеку, сквозь зубы цедит: «Твои люди, Ольга, кровью торгуют, а ты мне про мир толкуешь». Княгиня не оборачивается, глядит в щель между ставнями, на улице уже смеркается, мужики тащат к реке привязанные к жердям бочки с солью. Вольта выходит на крыльцо, падает снег с дождем, на ступеньке валяется детская деревянная лошадка с отбитым ухом — рядом лужа, и в ней плавает та самая желтая охра. Воевода кричит вдогонку: «Эй! Завтра на торг не суйся — голову откручу, как щенку».