Смерть хиппи! Да здравствуют панки! (2015)

Зима 1990-го, Восточный Берлин, холодная квартира на Карл-Маркс-аллее. Мик (16 лет, кожаная куртка с нашивкой Crass, вечно грязные ногти) просыпается от того, что батарея еле теплится. Он варит заварную лапшу на единственной конфорке — сахара нет, только растворимый кофе. Шарлотта (15 лет, ирокез, который она красит хной, потому что на нормальную краску нет денег) вытряхивает мелочь из кармана его джинсов: «Не хватит даже на проезд». Они договорились встретиться с Феликсом (17 лет, бас-гитарист, живёт у бабушки) на стройке за вокзалом Остбанхоф. Там, среди груд битого кирпича, хиппи — группа под руководством Анники (19 лет, длинные волосы, выцветшая рубашка с заплатками, папироса «Р6» вечно во рту) — устроили сквот в брошенной будке. Мик заходит без стука, пинает пустую банку из-под пива «Премьер». Анника поднимает голову от книги (Генри Миллер): «Опять ты со своими иголками? Иди в дурку, панк». Феликс достаёт из-за пазухи полбуханки хлеба и засохший сыр «Брюдер» («Стибрил у бабки из холодильника»). Начинается грызня из-за того, кто будет играть вечером в подвале — панки или «психоделический блюз» Анники. Шарлотта закатывает глаза, замечает на стене у хиппи плакат с Харе Кришна и срывает его: «Здесь вам не коммуна, тут дерьмом воняет».

На следующее утро сквот пытаются снести муниципалы. Мик, который ночевал прямо там на продавленном диване, выбегает с трубой от старого пылесоса в руках. Анника хватает его за рукав: «Не будь идиотом, они вызовут полицию». Рабочие (двое мужиков в синих комбинезонах, один жуёт колбасу прямо в перчатках) начинают выкидывать матрасы и шаткий столик с керосиновой лампой. Панки молча стоят рядом, курят сигареты «Кабинет» (дешёвые, восточногерманские). Феликс предлагает компромисс: «Пусть играют свой «регги» в подвале, но только после того, как мы отыграем <...> Мик берёт паузу, смотрит на разбитое окно, потом на Аннику: она пытается спасти банку с прокисшим сидром. «Ладно, — говорит он, — оставьте себе заварочный чайник, мы забираем скейты». Шарлотта подбирает с пола разорванную фенечку хиппи и молча отдаёт её Аннике. Та, не говоря ни слова, кидает в ответ упаковку макарон из запасов. Рабочий в комбинезоне сплёвывает: «Сектанты хреновы». Никто не смеётся. Мик забивает на это, разворачивается и уходит через дыру в заборе, насвистывая нестройный мотив «Anarchy in the UK». За ним, гремя пустыми бутылками, плетётся остальная компания.