Твой ход (2017)

Черновик:

Синъити каждое утро возится с гречневой лапшой, пока сосед по коммуналке, студент Фудзита, не скидывает с полки его миску. В тарелке летит соевый соус, капает на старые половицы. Синъити молча собирает осколки, а на кухню заходит Паппа — тот самый рыжий пингвиненок, которого он подобрал у склада. Пингвинёнок тычет клювом ему в ладонь, ждёт, пока человек вытрет руки о джинсы. В Рёю, их захудалом приморском квартале, никто не удивляется зверю: тут привыкли, что в супермаркете продаются сушёные головы рыбы-фугу, а в переулках валяются шприцы. Старшая сестра Синъити, Тэра, кричит из своей комнаты, чтобы он забрал у неё из-под двери кроссовки — «а то мать споткнётся о них опять». Мать на ночной смене, в порту грузит контейнеры, пахнет от неё солью и машинным маслом.

Спустя три недели, когда Синъити пытается найти деньги на ремонт кондиционера, Паппа внезапно говорит: «Твой ход, урод». Голос скрипучий, как несмазанная дверь в подвал. Синъити от неожиданности опрокидывает кружку с зелёным чаем на тетрадь по экономике. Выясняется: укус пингвина в палец теперь даёт ему слушать голоса всех в радиусе ста метров. Через стенку Фудзита мысленно материт продавщицу в круглосуточном магазине — та обсчитала его на десять иен. Синъити, морщась, затыкает уши ватой, но слышит, как в соседней квартире старик Сэки, с ампутированной по локоть ногой, ругается с дочерью: «Твоя вышивка никчёмна, продашь её — только коробку из-под риса заработаешь». Паппа стоит на подоконнике, встряхивает мокрыми перьями после дождя: «Спроси у Сэки, где он хранит чек на протез». Синъити не хочет лезть, но пингвин выдаёт точную карту — под половицей у батареи, в щели лежит не чек, а выцветшая фотография его матери в национальной одежде айну.