Дети горы (2016)

Вот черновик описания, разбитый на два абзаца, с бытовыми деталями и конкретикой.

В центре — 12-летний Оди, который таскает на свалке Агбогблоши в Аккре рваные мешки, выискивая медную проволоку для скупщика, платящего мелкими кедисами. Он живёт в лачуге из рифлёного железа с бабушкой, которая на завтрак варит кашу из кукурузной муки на воде. Однажды, копаясь в куче токсичного шлака, он находит старую ручку «Лаки Голд» с полустёртым чернильным стержнем — брат Дэвид, торгующий обувью на обочине трассы Н1, учит его выводить буквы на обрывках картона. Вместе с группой других мальчишек — Абдул, который никогда не расстаётся с облезлым футбольным мячом, и немой Эммануэль, знающий все лазейки между грудами пластика, — они каждый день просеивают пепел в поисках магнитов от старых колонок. Диалог между ними простой: «Оди, у тебя спина уже синяя от солнца, иди в тень под мост», — бросает Дэвид, протягивая помятую флягу с водой, пахнущей хлоркой.

Во второй линии — американский режиссёр Том Райли, приехавший снимать документалку о детях свалки. Он селится в гостинице «Звёзды Ганы», где кондиционер гудит, но не холодит, а за завтраком подают пересушенный тост с маргарином. Том, размахивая блокнотом, просит Оди рассказать про работу, но мальчик лишь мнёт край грязной футболки «Манчестер Юнайтед» и смотрит на грифов, кружащих над свалкой. Кульминация — Том уговаривает героев снять короткометражку: они приносят из дома рваную простыню в качестве экрана, Оди пишет на картонках диалоги кривыми буквами, а Абдул имитирует звуки мотоцикла, дёргая пустую банку из-под «Кока-колы». В финальной сцене — трое мальчишек стоят на вершине горы из прессованных отходов, глядя, как Том садится в такси до аэропорта. Оди вдруг кричит ему вслед: «Эй! Ты забудешь нас, как только сядешь в самолёт!» — и бросает в него пустую пластиковую бутылку, которая скатывается по склону обратно к ногам.