Мясорубка с большой дороги (2017)

Первым делом Трэвис, бензин у которого кончился прямо перед съездом на 395, тормозит у заправки в двадцати милях от Барстоу. Жара под сорок, от асфальта марево. Он толкает пикап к колонке, когда к нему подкатывает старый «Додж» с откинутой задней дверью. За рулем — мужик с выцветшим шрамом через полщеки, представляется Диком. Предлагает помощь, но просит за наличные. Трэвис лезет в карман, и тут он замечает под брезентом в кузове чью-то голую ступню с синим лаком. На вопрос «там кто?» Дик только жует табак и давит на газ. Трэвис, недолго думая, прыгает обратно в свой грузовик и вжимает педаль в пол. Догоняет он его уже на грунтовке — оба несутся мимо брошенных трейлеров, вылетают в пустыню. Дик тормозит резко, выскакивает с монтировкой в руке. Брызжет слюной, кричит, что Трэвис «полез не в свое поганое дело». Слышно, как в кузове кто-то скулит. Трэвис хватает домкрат, они сцепляются прямо в пыли, и удар приходит со спины — сильнейший, и темнота.

Очнулся он уже в трейлере, на грязном матрасе. Руки связаны пластиковыми стяжками, рядом сидит подросток лет пятнадцати с прыщавым лицом — сын Дика, зовут Томми. На столе перед ним фотографии, явно любительские: женщины, привязанные к мотору старого «Шевроле», следы ожогов. Томми тычет пальцем в снимок и спокойно так говорит: «А эту мы по кускам у мелочной лавки разбросали, она не хотела с папой ехать». Тут заходит сам Дик, несет алюминиевую миску с тушенкой. У ножа в его руке рукоять обмотана изолентой. Он садится на корточки, плечом вытирает пот с лица. «Ничего личного, парень, — говорит, — но эти засранцы сперва тебя трахают как хотят, а потом на перекрестке выбрасывают. Мы для порядка здесь». Трэвис молчит, только смотрит, как на стене под слоем копоти проступают следы брызг. Потом Дик начинает говорить о девушке в кузове — мол, хорошая, недолго мучилась, зарыли у столба. В углах трейлера кучами лежат старые покрышки и пластиковые канистры для воды. Томми закуривает «Мальборо» и тычет горящим концом Трэвису в щеку — проверяет, живой ли. Через три часа, когда все засыпают под саундтрек из воя койотов, Трэвис перетирает стяжки об острый край металлической кроватной спинки. Встает, хватает со стола разводной ключ, на цыпочках выходит в ночь. В темноте натыкается на бетонный блок с цепью и ведром — там, свернувшись калачиком, лежит еще одна, живая, с разбитой губой. Она шепчет: «Ключи от тачки у него в ботинке левом, и там же нож маленький». Трэвис кивает, заходит обратно, находит сапоги Дика — те воняют сырой кожей и перегаром. Пальцами нащупывает холодную рукоять «Смит-и-Вессона», вытаскивает бесшумно. Собака на улице начинает лаять, но поздно: он уже нажимает на курок.